Книга Я тебя чувствую, страница 28 – Валентина Торкья

Интересно, что мы будем делать в теплице.

ЧТО?

Автора: Только не опаздывай J

Я улыбаюсь и убираю телефон, чтобы Винчи не начал приставать с расспросами.

Вообще мне нравится эта таинственность. Конечно, есть риск, что она отравит меня каким-нибудь ядовитым растением, но выглядит все это очень интригующе, ничего не скажешь.

Во второй раз я сделала это специально.

Середина июня.

В музыкальной школе им. Бальди только что закончился отчетный концерт. По такому случаю мы выступали в театре в районе Навильи.

Мама с папой пришли на меня посмотреть. Он в первом ряду, она – в последнем, у прохода. Всегда готовая выскочить из зала, чтобы ответить на срочный звонок какого-нибудь пациента.

Сузанна играла очень хорошо. Ни разу не сбилась даже на самых трудных пассажах. Заслуженная первая скрипка. Но я могла бы сыграть лучше.

Я смотрю на родителей и ненавижу их каждой клеткой своего тела. И себя я тоже ненавижу. За то, что позволила их ссорам разрушить мою музыку.

Я вижу, как папа машет рукой. Я знаю, что он хочет подойти ко мне и сказать, какая я молодец. Но я поворачиваюсь к нему спиной и присоединяюсь к Сузанне и другим ребятам. Они все уже попрощались со своими родителями и теперь хотят только одного – отпраздновать.

— Давайте пойдем к колоннаде? – предлагает Алиса, не выпуская из рук флейту.

Мы выдвигаемся впятером: я, Сузанна, Алиса, Массимо и Рауль. Он играет на кельтской арфе и, когда мы возвращаемся с уроков, вечно мучается, не зная, куда ее положить.

— Я за, – отвечает Рауль, закидывая арфу на плечо.

Он мог бы оставить ее родителям, но ему нравится, когда на него обращают внимание. Такому качку лишние десять килограммов нипочем. А прогуливаясь по многолюдным улицам Навильи с арфой на плече, он точно не останется незамеченным.

— Тебе не жарко, Рори? – спрашивает Алиса, обмахиваясь руками, как веером.

Я пожимаю плечами. Длинные рукава в липком июньском воздухе – это, конечно, безумие, но мне очень нравится мое платье: я хотела надеть что-то, в чем мне было бы хорошо во время концерта.

Мы выходим на проспект Порта Тичинезе, и тонкие подошвы балеток пропускают тепло от асфальта прямо к ногам. Рауль и Алиса балансируют на трамвайных путях и смеются.

Мне тоже радостно. Мы все время говорим о концерте. Вспоминаем лицо, которое делала Фрискелли, когда мы играли самые сложные соло.

— Надеюсь, в следующем году нам дадут что-нибудь поинтереснее, – хнычет Алиса. – Надоело играть только классику.

— А что нам еще играть? Билли Айлиш? – подкалывает ее Рауль.

— Вот было бы круто сделать аранжировку каких-нибудь ее песен! – восклицает Алиса, не уловив иронию в голосе Рауля.

Мы смеемся. Все начинают наперебой предлагать самые абсурдные песни для аранжировки.

— А ты что думаешь? – спрашивает у меня Рауль, отбившись от группы и сгрузив арфу на Массимо. – Молчишь все время.

— А давайте сыграем что-нибудь? – вставляет Сузанна, протискиваясь между нами.

Я ей, конечно, все рассказала. И о том, что родители разводятся, и о том, что после выставки отца я не могу заниматься на скрипке. Мы дружим со средней школы, и Сузанна всегда меня прикрывает. Я и на скрипке-то начала играть из-за нее. Поначалу меня вообще мало интересовала музыка. А бесконечные уроки сольфеджио просто бесили. Но мне всегда хотелось делать то, что делала Сузанна. Полюбила музыку я только в лицее. И стала очень хорошо играть. Может, даже лучше Сузанны.