Книга Я тебя чувствую, страница 26 – Валентина Торкья

— Кроткий и робкий?

— Хорошо, пока можешь быть просто кротким, – уступает мне Аврора. – Сделать тебя робким мы всегда успеем.

Я закатываю глаза, но рукой делаю знак продолжать.

И как только мне пришла в голову мысль обратиться к ней за помощью?

— Я не совсем понимаю, чем, собственно, ты болен, но, судя по тому, что ты говоришь, кроме меня, никто в мире не способен сделать тебе больно, так?

Аврора встает и кивком головы велит мне следовать за ней. Я предлагаю понести футляр со скрипкой, но она отказывается, бросив на меня суровый взгляд. Мы идем по дорожкам между деревьями в глубь парка.

— Если ты ищешь уединенное место, чтобы убить меня и украсть телефон и деньги, не следовало выбирать такой многолюдный парк.

— Дай мне руку, – говорит Аврора, игнорируя мой тонкий сарказм.

Я подчиняюсь, задумавшись на мгновение, разумно ли поступаю.

У Авроры Вольтерра явно не все дома, и она уже не раз это доказывала.

Не говоря ни слова, она пристально разглядывает мою все еще загорелую с лета кожу. Изучает меня, но не прикасается. Снимает мерки, принюхивается.

Я ничего не говорю, хотя у меня возникает четкое ощущение, что Аврора смеется надо мной.

И тут она без всякого предупреждения хватает меня за запястье. Я чувствую, как она сжимает его. Потом прихватывает пальцами кожу и выкручивает.

Ее ногти впиваются мне в руку, и кажется, что в меня вонзается острое жало, хотя я понятия не имею, что испытывает человек, когда его жалит оса или кусает комар.

— Ты меня ущипнула?!

— О! Сработало?

Нет, она явно забавляется!

Я киваю. Да, сработало. Я почувствовал боль. Снова.

— И ты хочешь сказать… что тебя никто никогда в жизни не щипал?

Меня должен бы раздражать смех, который слышится в ее голосе, но он мне почему-то нравится. Аврора щипается снова и снова. Она определенно издевается надо мной.

— Я же объяснял тебе, я…

— Ты не чувствуешь боли, это я поняла. Но… это так нелепо, – восклицает Аврора, поглаживая футляр скрипки, будто это ее домашний питомец.

— Ладно, – подвожу итог я. – Теперь, когда мы опробовали такое болезненное и смертельное оружие, как щипание… Может, есть какие-то другие идеи?

— Не забывай, что здесь правила диктую я, – замечает Аврора. – Хочешь, влеплю тебе пощечину?

Я подхожу вплотную и смотрю ей в глаза. Она не двигается с места, и на лице у нее появляется загадочная улыбка. Я знаю эту улыбку. Так улыбается девушка, которая собирается тебя поцеловать.

Но вместо поцелуя я и вправду получаю пощечину, не успев от нее уклониться.

— Эй!

— Отлично, значит, это тоже сработало.

Потирая щеку, я начинаю думать, что оплеухи от Авроры Вольтерра становятся какой-то плохой привычкой.

^У нас окно в расписании и никакой замены. Как обычно.

Несколько зануд осталось в классе, остальные хлынули в коридоры или в бар, если так можно назвать небольшую нишу в школьном вестибюле с барной стойкой, торговым автоматом, холодильником и сломанной микроволновкой. Я потягиваю кофе, состоящий на один процент из кофеина и на оставшиеся девяносто девять – из коричневой водицы. Впрочем, сегодня… в нем появилось что-то такое неуловимое, от чего у меня возникает чувство, будто я в «Старбаксе».

— Ну и? – снова спрашивает Винчи, поглядывая на меня поверх стаканчика с горячим шоколадом. В составе: один процент какао и девяносто девять – диабета.