Книга Вакцина любви, страница 31 – Дейдра Дункан

Пожалуйста, бог пиццы, благослови нас скорее.

Когда я снова перевожу взгляд на Ребекку, я замечаю, что она неотрывно на меня смотрит. Ее блестящие светлые волосы струятся по обнаженным плечам, а бледно-голубое платье изящно подчеркивает линию груди. Карие глаза могли бы быть прекрасными, если бы не их пронзительный взгляд.

Она милая, красивая… но такая непривлекательная.

Почему я не испытываю к ней влечения?

А ведь она явно очень хочет меня заинтересовать. Сигналы летят во все стороны, словно конфетти на празднике.

— Я… – Мой голос предательски хрипит, и мне приходится откашляться. – На твоем месте я бы просто согласился.

— Да, наверное, так я и сделаю.

Она делает еще один глоток и облокачивается на стол. Непреодолимое желание оценить «товар», заставляет мой взгляд скользнуть вниз…

Не смотри!

Но я все равно смотрю. Потому что я, черт возьми, гетеросексуальный мужчина. Это выше моих сил и заложено в моем ДНК.

И все же…

Ничего. Никакой реакции.

Почему это на меня не действует?

— Так у тебя есть кот? – спрашивает Ребекка.

— Э-э… – Мой мозг зависает. Почему она думает, что я одержим котами? Подозреваю, что ответ имеет какое-то отношение к Грейс Роуз. – Нет. Вообще-то, нет.

Между нами приземляется пицца, давая мне возможность не мучиться под ее пристальным взглядом хоть какое-то время.

Ребекка ковыряется в куске пиццы и начинает рассказывать мне всю свою жизнь, а я киваю и машинально запихиваю еду в рот.

Эта женщина умеет говорить.

Говорить, говорить и говорить.

Если она и замечает, что я не проронил ни слова за последние десять минут, то не подает виду. И слава богу. Она, кажется, очень довольна собой, с увлечением рассказывая о семье (есть сестра, а родители все еще вместе), друзьях (все врачи) и цели своей жизни («Я хочу быть кардиологом. Романтично, правда? Буду работать с сердцами») и без конца хихикает, пока я доедаю свою половину пиццы.

Она ничего не спрашивает обо мне. И я даже не знаю, что думать на этот счет.

Честно говоря, не уверен, что меня это вообще волнует.

Но стоит нам оказаться в кабине моего пикапа, как Ребекка вдруг меняет тактику.

— Как ты развлекаешься? – спрашивает она.

Я усмехаюсь.

— Развлекаюсь? О чем ты? Я только и делаю, что работаю.

— Да ладно тебе. – Она игриво толкает меня в плечо. – Не может быть, чтобы ты совсем не отдыхал.

— Что ж, в эти выходные у нас с курсом запланирована вечеринка Дня друзедарения^[34]. Думаю, будет весело.

Она ахает, и я лихорадочно пытаюсь понять, что ее так напугало, но выдыхаю с облегчением, когда Ребекка говорит:

— О, звучит просто потрясающе! Я с удовольствием к вам присоединюсь.

Э-э… Стоп! Назад!

— Ой, ну это… это только для акушеров, понимаешь? Нас ведь всего пятеро.

Ее плечи опускаются.

Держись, Джулиан. Не вздумай предлагать ей встретиться в другой раз. Не надо!

— Жаль, что на нашем курсе нет ничего подобного, – говорит она.

— Ну, когда вас тринадцать человек, организовать такое мероприятие немного сложнее.

Она бормочет:

— И то правда.

Я подъезжаю к тротуару возле ее дома, вылезаю из пикапа и обхожу машину, чтобы открыть ей дверь, хотя всегда переживаю, что это может быть неправильно воспринято.

Это не антифеминизм? Я уже ничего не понимаю.

Почти жду, что Ребекка возмутится: «Я сама могу открыть дверь, Джулиан!», но она лишь улыбается и принимает мою помощь, чтобы выйти из машины.