Книга Вакцина любви, страница 30 – Дейдра Дункан

Алеша вяло ковыряется вилкой в тарелке.

— Не могу поверить, что Грейс гнобят из-за каких-то слухов, которые даже не соответствуют действительности.

— Может, нам… следует что-нибудь предпринять? – бормочу я, надкусывая сэндвич с индейкой, несмотря на внезапный комок в желудке.

Алеша отодвигает свою тарелку.

— А что мы можем сделать? Я и так всем говорю, что это неправда, когда разговор заходит о Грейс. А ты?

Я киваю, хотя в прошлый раз, когда я попытался заступиться за нее, ординатор-радиолог лишь фыркнул в ответ и спросил, не трахал ли ее и я тоже. Если бы мы не были в комнате, полной врачей, я бы, наверное, врезал этому типу.

А может, еще и врежу, если мне представится такая возможность.

— Со временем все уляжется, – говорит Сарабет. – В больнице всегда ходят какие-то слухи.

* * *

— А потом она сказала, что это была лучшая презентация об острой гипоксической дыхательной недостаточности, которую она когда-либо слышала! – Ребекка кокетливо улыбается. – Можешь в это поверить? Я же почти ничего об этом не знаю!

Она делает глоток своего персикового «Беллини»^[32], а я изо всех сил пытаюсь скрыть испанский стыд. От ее нескромного бахвальства у меня мурашки по коже.

Неужели она не понимает, сколько самолюбования изливает на эти хлебные палочки между нами?

Как мы вообще оказались в этом ресторане?

Ах да… Она упрашивала, пока у меня не иссякли все отговорки, чтобы сказать «нет». Настойчивости ей не занимать.

Я нервно тереблю салфетку, которая превратилась у меня на коленях во влажный скрученный комок.

— Уверен, ты знаешь больше, чем думаешь.

Она хихикает.

— Да я типа почти ничего не понимаю в этом!

Ребекка – одна из самых талантливых ординаторов на своем курсе. Это ни для кого не секрет. Она что, специально прикидывается дурочкой ради меня? Потому что я – туповатый ДО, который с трудом понимает английский, не говоря уже о дыхательной недостаточности? Или, может, она думает, что я из тех мужчин, которых отталкивают умные женщины?

Она ошибается в обоих случаях.

— Готов поспорить, ты разбираешься в этом лучше, чем вон тот парень, – говорю я, кивая на случайного посетителя в другом конце зала.

Ребекка смеется так, как будто это самая смешная шутка в мире, привлекая внимание нескольких человек в шумном переполненном зале.

— Ты такой забавный, – говорит она.

Нет. Я не забавный. Совсем нет.

Я залпом осушаю свой «Перони»^[33] и рассеянно размазываю пальцем капли воды на красно-белой клетчатой скатерти.

Где, черт возьми, наша пицца? Неужели ее так долго готовят? Тесто, соус, и в печь. Им нужна помощь? Я готов.

— Кстати, – говорит Ребекка, снова нарушая молчание, – доктор Шарма попросила меня еще раз прочитать лекцию студентам-медикам. Странно, правда?

— Да, очень, – отвечаю я.

Нет, не странно. Это то, чем занимаются ординаторы. Мы обучаем студентов-медиков.

— Как думаешь, мне стоит согласиться?

— Э-э… – Я моргаю несколько раз. – А у тебя… есть выбор? Шарма же твой руководитель программы, верно?

Она пренебрежительно пожимает плечами, что совсем не вяжется с ее самодовольной улыбкой.

— Я ее любимица. Она сделает все, что я захочу.

Странно, но ладно.

Кажется, мы снова возвращаемся к нескромному бахвальству.

Я ищу глазами официанта, глубоко вдохнув воздух с ароматом чеснока.