Книга Когда небо обращается в пепел, страница 126 – Нин Горман, Матье Гибе

В обычной ситуации я бы сбежал, как последний трус, но сейчас я мчусь к старшей школе. Я не знаю, что буду делать, когда найду Зака, вот только даже страх, что уже ничего нельзя исправить, меня не остановит. Запыхавшись, я врываюсь в спортзал и пролетаю под аркой из желтых и зеленых шаров. Праздничная атмосфера никак не соответствует тому, что творится у меня в душе.

Окидываю взглядом зал: Зак как раз спускается со сцены, чтобы направиться к буфету. Протолкавшись через толпу танцующих – плевать, что они недовольно смотрят мне вслед, – я иду к нему и замечаю, как он тайком подливает спиртное себе в стаканчик. Я замираю, боясь к нему приблизиться, а он поворачивается – и видит меня.

— Зак…

— Эш! Ты пришел! Выпить хочешь?

Голос у него мягкий, как бархат, и он как будто искренне мне рад. Не на такую встречу я рассчитывал. Не знаю, чего я ждал, но точно не этого. Я отклоняю его предложение выпить. Каждое движение Зака кричит о том, что и ему на сегодня хватит.

— Ты как? Как будто уже накидался.

— Да, прости, я не дождался тебя. Но ты же на меня не злишься?

Он поднимает стаканчик, как будто хочет чокнуться со мной, потом подносит его к губам и осушает одним глотком.

— А ты, наверное, на меня злишься.

— То есть это правда?

Я несмело киваю, и Зак опрокидывает в себя очередной стакан.

— У меня только один вопрос: ты в самом деле познакомился с Сибилл летом перед старшей школой? Это ее ты искал в первый учебный день?

— Да. Это была она.

— Хорошо.

Он спокоен, слишком спокоен, и я не знаю, как реагировать. Понятия не имею, что ему сказала Сибилл и можно ли найти оправдание нашему поступку, но оставить все как есть я тоже не могу.

— Мне очень жаль… Мы можем поговорить?

Зак поднимает руку, словно хочет что-то сказать, и я умолкаю.

— Тебе не стоило уступать мне, Эш. Сегодня ты мог бы сопровождать Сибилл на бал и радоваться жизни вместе с ней. Хотя… Я думаю, еще не поздно. Жаль только, что вы кучу времени зря потеряли.

— Зак, пора! – кричит Оли, ударник в его группе.

Мой лучший друг отдает мне честь двумя пальцами, как у нас с ним заведено, и поднимается на сцену с гитарой, пусть это и дается ему непросто.

Наконец он подходит к микрофону, и по залу разносятся первые аккорды нашей с ним песни. Зак никогда еще не играл ее вживую, перед публикой, и я задаюсь вопросом: быть может, он хотел сделать мне сюрприз? Мне становится совсем плохо, но я не бегу – у меня больше нет на это права. Сначала звучит только голос моего лучшего друга и перебор его гитары, но на припеве вступает остальная группа:

Two bodies, one soul,

Just a pair of fools

For now on and forever

Just wanna be your brother.

Я слышу, как дрожит его голос, будто ему больно петь нашу песню, будто слова его ранят, и это разрывает мне сердце.

Когда стихают последние ноты, Зак быстро вытирает лицо и поднимает руку, прощаясь с публикой. Потом он поворачивается к другим музыкантам из группы – те явно удивлены, что он решил вот так закончить концерт. Но Зак уже сбегает со сцены.

Я ищу его взглядом в толпе: он направляется к пожарному выходу. Не мешкая ни секунды, я бросаюсь за ним, чтобы его перехватить. Выскакиваю на парковку, не имея ни малейшего представления о том, где Зак мог оставить машину, и, отчаявшись, начинаю звать его: