Книга Когда небо обращается в пепел, страница 84 – Нин Горман, Матье Гибе

Официантка приносит нам напитки и ставит на стол чашечку с маленькими зефирками, чтобы Элиас насыпал их в шоколад.

— Спасибо, мисс! – восклицает он с широкой улыбкой, которая не очень вяжется с физиономией драчуна.

Элиас ведь такой милый, воспитанный мальчик. Что на него нашло?

— А мои синяки будут такие же, как у тебя?

— Да, но их так просто не сотрешь. Они останутся надолго.

— Но потом пройдут?

Я бы хотел сказать ему, что синяки и ссадины, конечно, исчезнут, но боль от ударов останется в душе. Вот только он еще слишком маленький для таких речей. Я убираю в сторону каштановые локоны, упавшие ему на лоб.

— Да, пройдут.

— Жаль.

— Почему?

— Потому что с синяками мы похожи. Как Элио с его папой.

Вот какой пример я ему подаю…

— Элиас, дружище, драться нехорошо.

— Знаю, Эш, только Майкл первый начал. Он говорил плохие слова, поэтому Элио сказал ему замолчать. И Майкл его ударил, тогда я прыгнул на Майкла, упал и ударился головой.

Мне бы напомнить Элиасу, что драться плохо независимо от причин, но любопытство сильнее меня.

— А что он сказал Элио?

Элиас дует на шоколад, и зефирки на поверхности начинают кружиться. Они все еще кружатся, когда он наконец говорит:

— Майкл сказал, что я ноль без палочки, потому что у меня нет настоящего папы. А ты не папа и я на тебя не похож.

Такое чувство, будто меня на полном ходу сбил поезд. Я бы сейчас с радостью утопился в этой чашке с шоколадом.

— Они все время говорят, что мы с тобой разного цвета. Но на этот раз Майкл ударил Элио!

До меня доходит, что Элиаса уже давно задирают другие дети – и он терпеливо это сносит. А сегодня он просто защищал своего друга… Если бы Элиас не был так явно расстроен, я бы им гордился. Но Сибилл вряд ли со мной согласится, и главное… это не отменяет грусти, которая звучит в голосе Элиаса, когда он говорит о нас с ним.

— Ты маме об этом рассказывал?

— Нет, она грустит, когда я говорю о папе.

— А ты грустишь?

— Когда ты рядом – нет. Я скучал по тебе, Эш. Я люблю, когда ты забираешь меня из садика. Пусть ты не мой папа.

Он хватает своей маленькой рукой мою руку и крепко сжимает. Я тихо радуюсь, что в кафе почти никого, потому что у меня к глазам подступают слезы.

— И мама тебя любит, даже когда на тебя кричит, – доверительно сообщает он. – Она и на меня иногда ругается.

— Я вас тоже люблю, Элиас. Но, боюсь, сегодня мама снова будет на меня кричать. – Я подмигиваю малышу, чтобы его повеселить.

Вот только мне совсем не весело. Я действительно чувствую себя виноватым.

Допив шоколад, мы возвращаемся к себе домой. Остаток дня мы проводим вместе, болтая обо всем на свете, и не замечаем, как летит время.

Когда приходит Сибилл, я прошу Элиаса поиграть в комнате. Сибилл в гостиной – снимает пальто и без сил падает на диван. Вид у нее измученный.

— Тяжелый день? – спрашиваю я, включая кофеварку.

— Да. И длинный. За последние две недели я отвыкла ходить на все лекции.

Потому что должна была вместо занятий забирать Элиаса из садика. Впрочем, об этом Сибилл молчит.

— А ты как, получилось найти работу?

Перед тем как ответить, я ставлю на низкий столик две чашки с дымящимся кофе.

— Нет, мне пришлось сегодня забрать Элиаса пораньше. Он подрался в саду.

— Он – что?!

Сибилл резко встает, она явно расстроена услышанным. Она отправляется прямиком в спальню, а когда возвращается, оценив ущерб, я уже сижу и жду ее на диване.