Книга Когда небо обращается в пепел, страница 90 – Нин Горман, Матье Гибе

Твою мать, Зак, это не «дичь», это правда – ужасная правда. Сегодня мне хотелось броситься под колеса, и сейчас я думаю, что зря этого не сделал. Но мой лучший друг сидит сейчас передо мной и искренне не понимает, что на меня нашло…

— Однажды утром ты проснешься и пожалеешь о своем выборе, – объясняю я, хотя голос снова меня подводит. – Ты проснешься и поймешь, что я не стою таких жертв. Помнишь, тогда, на мосту, ты придумал метафору, Зак. Так вот, если наши мечты – это сигаретный дым, улетающий в небо, то я – окурок, который бросают на землю. Бесполезный и отравляющий все вокруг.

Зак роняет мобильный на кровать и встает, чтобы подойти ко мне. Все происходит очень быстро – его реакция застает меня врасплох, и я опускаю голову. Но Зак хватает меня пальцами за подбородок и заставляет посмотреть ему в глаза.

— Эш, пожалуйста, прекрати пороть ерунду. Я никогда не пожалею о своем выборе. Я еду в Блумингтон не только ради тебя, но и ради себя тоже. Ты понимаешь, что нужен мне? Я бы не выжил в Йеле. Я бы не справился там без тебя. Я несколько недель задыхался при одной мысли о том, что мне придется уехать от своего лучшего друга.

Господи, замолчи. Прекрати быть собой. Прекрати быть Заком. У меня внутри все переворачивается от твоей доброты. Когда же до тебя дойдет, что я ее не заслуживаю. Я причиню тебе боль. Я уже ее причинил, только ты пока об этом не знаешь…

— Я не принесу в твою жизнь ничего хорошего… – выдыхаю я в тщетной попытке его предостеречь.

Зак кладет руку мне на затылок и утыкается лбом в мой лоб.

— Жизнь стала бы ужасно скучной, будь в ней только хорошее, Эш, – отвечает он, не колеблясь ни секунды. – Я надеюсь, что она приготовила для меня немало испытаний, и не сомневаюсь, что наши годы в колледже будут невероятными – как и те, что мы провели в школе. Ты знаешь почему?

Я мотаю головой, не понимая, к чему он клонит.

— Потому что мы будем вместе.

У меня вырывается судорожный всхлип. Я потерял всякое право рассчитывать на нашу дружбу, но я не решаюсь поставить точку: ведь без нее я погибну. Я тоже опускаю руку ему на затылок и спрашиваю:

— Ты больше не уедешь? Никогда?

— Никогда.

Мы заключаем друг друга в объятия.

— Я бы тоже без тебя пропал, – шепчу я ему на ухо.

Но после того, что я сделал, имею ли я право не пропасть – с ним?

Отработав вечернюю смену в «Дели», я возвращаюсь в общежитие, и по дороге мысли мои улетают в Нью-Йорк. К Эшу. Я вспоминаю, сколько раз в прошлом семестре он провожал меня после работы, чтобы не оставлять одну. Он не поднимался в мою комнату, но делал крюк только для того, чтобы меня «побесить» – так он говорил. А я всегда знала, что он делает это из-за Джоша.

Я снова и снова прокручиваю в голове его последние слова: что он отец Элиаса. Это, разумеется, подразумевает, что однажды они с Сибилл были… близки. В то время, когда Зак еще был жив. Вот так одной короткой фразой Эш открыл мне причину своего отъезда в Нью-Йорк – и свою самую мрачную тайну.

И все же меня не покидает ощущение, что это далеко не последний скелет в его шкафу.

Его молчание в ответ на мой вопрос, вернется ли он, теперь обретает смысл, и я не знаю, что мне делать с этой информацией.