Книга Твоё равнодушное чудовище, страница 24 – Бэта Джейн

Нужен мост. Нужна задача, которая будет лежать на стыке. Задача, которая задействует и её логику, и моё понимание людей.

Вспомнил её интерес к «закрытым источникам», её вопросы о «доступе к данным». Она искала вызов. Не денежный. Интеллектуальный.

Я открыл наш чат. Последнее сообщение так и висело в воздухе: «Список получила».

Я начал печатать. Медленно, тщательно подбирая слова, как сапёр мину.

«Волкова. Прошлое предложение было некорректным. Приношу извинения. Но вопрос остаётся. Есть реальная проблема, лежащая на стыке права, наука о данных и человеческого фактора. Сложная, неочевидная. Никаких фальшивых данных. Только реальный кейс и необходимость найти нестандартное решение. Если интересно — можем обсудить. Без игр. На твоих условиях».

Я перечитал. Звучало уважительно. Почти как обращение к коллеге. Сердце бешено колотилось, как будто я отправлял не сообщение, а признание в любви.

Я нажал «Отправить».

Тут же охватила паника. Она прочитает, усмехнётся и удалит чат или ответит одним словом: «Нет» или просто проигнорирует.

Положил телефон экраном вниз, не в силах смотреть. Встал, подошёл к окну. На пустой скамейке лежал одинокий жёлтый лист. Её там больше не было.

Вся моя новая стратегия, все эти мысли об уважении и интеллектуальном вызове висели на волоске. На одном её ответе.

Я был больше не Архитектор. Я был просителем. И самое страшное было в том, что это унижение казалось оправданным. Ради шанса снова войти в поле её зрения. Не как враг. Как собеседник.

Телефон под рукой молчал.

А я ждал.

Денис

Вторник. 01:17.

Она ответила. Одно слово, торчащее на экране, как ледяной шип.

«Нет».

А потом — серая галочка «Прочитано» и тишина. Больше ничего. Ни объяснений, ни сарказма. Просто стена. Непреодолимая.

Сначала была пустота. Оглушающая. Как будто кто-то выключил звук во всем мире. Я смотрел на это «нет», и буквы расплывались, теряли смысл.

Потом пришла волна. Не ярости. Хуже. Ледяного, абсолютного понимания. Она вычеркнула меня. Не как врага, не как помеху. Как ничто. Как спам, который удаляют, не читая.

В этой ледяной пустоте что-то внутри меня — то самое, что я годами взращивал, лелеял, чем гордился, — треснуло. Не сломалось. Раскололось и из трещины хлынуло не пламя, а черная, густая, сладковатая смола. Одержимость.

Все эти игры в уважение, в интеллектуальный вызов, в новый подход — детский лепет. Жалкие попытки нарядить волка в овечью шкуру, чтобы подобраться поближе. Но волк оставался волком, и ему надоело притворяться.

Она не хочет разговаривать? Хорошо! Она не хочет играть в его игры? Отлично! Она хочет, чтобы он исчез?

Он теперь всегда будет рядом.

План родился мгновенно, цельный и совершенный в своей чудовищной простоте. Никаких цифровых следов, которые она может отследить. Никаких психологических атак, которые она может проанализировать. Только физическая реальность. Неотвратимая, как удар молота.

Среда. 19:48. Её дом.

Я знал адрес. Конечно, знал. Ещё с тех пор, когда впервые заинтересовался ею. Скромная пятиэтажка в тихом, но не самом дешёвом районе. Её окно — третье слева на четвертом этаже. Свет горел.

Стоял в тени напротив, курил, не отрывая от него взгляда. Я видел её силуэт, мелькавший за занавеской. Она двигалась по комнате. Возвращалась к столу. Сидела неподвижно, склонившись над экраном.