Книга Без разрешения, страница 15 – Татьяна Никольская

— Скучаешь по мне?

— Ужасно.

Он смеётся. Смех у него — как у отца. Константин тоже так смеялся — открыто, легко. Я стараюсь не замечать этого сходства.

— Как ты там? С учёбой всё в порядке?

— Конечно! Когда было не в порядке? — я чувствую, что он улыбается. — Я приеду на Новый год. — Билеты уже взял.

— Отлично! Я буду ждать.

— Мам… — Он замолкает. — Ты какая-то… не такая. Голос странный.

— Устала, — говорю я. — Сложный случай.

— Опять ты со своими случаями. — В его голосе лёгкое раздражение. — Может, тебе пора уже перестать всех спасать?

— Это моя работа.

— Работа может подождать. А ты — нет. Береги себя. Ладно?

— Ладно.

— Я люблю тебя.

— И я тебя.

Он отключается. Я смотрю на телефон.

Перестать всех спасать.

Он прав. Я спасаю всех. Пациентов, коллег, Илью Андреевича, даже Веронику, когда у неё кризисы. Всех, кроме себя.

А Игорь… я спасла его? Или наоборот — сделала ошибки, которые привели к тому, что он выбрал другой город, другую жизнь, подальше от меня?

Он был подростком, когда я развелась с Константином. Ему было пятнадцать. Он видел, как отец уходит к молодой женщине. Как его мать — я — улыбается и собирает вещи мужа в коробки. Как не плачет при нём. Как не жалуется. Как делает вид, что всё в порядке.

Я думала, я защищаю его. Думала, если он не увидит моей боли, ему будет легче.

Я ошибалась.

Он видел. Он всё видел. И решил, что любовь — это боль. Что близость — это риск. Что лучше быть одному, чем однажды быть преданным.

Он не говорит об этом. Он вообще мало говорит о чувствах. Юридический факультет научил его оперировать фактами, а не эмоциями.

Может быть, поэтому он выбрал юриспруденцию. В ней есть чёткие правила. Статьи. Параграфы. Чёрное и белое.

Как у Олега Викторовича.

Я ловлю себя на этой мысли и вздрагиваю.

Они похожи. Мой сын и этот мужчина. Оба любят порядок. Оба не умеют говорить о чувствах. Оба прячутся за правилами, потому что правила безопасны.

Может быть, поэтому Олег так меня бесит. Он напоминает мне о том, что я не смогла дать Игорю. О том, что я не смогла защитить его от развода с его отцом. О том, что я выбрала работу вместо того, чтобы быть рядом.

Я не знаю, была ли я хорошей матерью.

Я знаю, что старалась. Но иногда стараний недостаточно. Иногда дети всё равно падают. И ты не можешь их поймать.

* * *

Вечером я звоню Веронике. Рассказываю про звонок Олега. Про его отказ. Про свои сомнения.

— Ты сделала всё, что могла, — говорит подруга. — Ты не можешь заставить его лечиться.

— Я могу попытаться.

— Арина, — Вероника вздыхает. — Ты не спасательный круг. Ты психолог. Твоя задача — предложить помощь. Если отказываются — это не твоя вина.

— А если Катя умрёт?

— А если ты перестанешь брать на себя ответственность за всех на свете? — Голос Вероники становится жёстче. — Ты не Бог. Ты не можешь спасти всех. Иногда люди должны сами сделать выбор.

— А если они делают неправильный выбор?

— Тогда это их выбор.

Я молчу.

Она права. И я ненавижу, когда она права.

— Хочешь, я приеду? — предлагает Вероника. — Посидим, выпьем вина, поговорим о мужчинах?

— О мужчинах? — Я усмехаюсь. — У меня нет мужчин.

— А Константин? Я слышала, он появился. Кстати, прости, что проболталась. Случайно встретила его. О тебе ничего не говорила, хотя он расспрашивал. Только обмолвилась о выставке в своей галерее. Он, видимо, понял, что ты со мной придёшь.