Книга Океан для троих, страница 97 – Реджи Минт

Морено с интересом наблюдал, как Дороти возится. Как ребенок, перевернувший жука на спину и ждущий, пока тот исправит свое положение, чтобы снова его перевернуть.

Опоил, скрутил, предал… Только что не обесчестил. Хотя она же сама, по доброй воле к нему полезла. Позволила… Еще думала, что наконец-то получила толику нежности. Стыд за все произошедшее жег изнутри не хуже составов в колбах фон Берга, которые одной каплей проедали дыру в железном листе. Казалось, эта смесь, которая кипит сейчас в крови, рванет.

— Ты клялся Черной Ма, — задыхаясь от бешенства, прошептала Дороти. — Ты клялся…

— Мои слова при мне, — отрешенно проговорил Морено, приводя в порядок пистолеты и проверяя, легко ли вынимается палаш из ножен. — Я от них не отказываюсь. Пират сказал — пират сделал. Ты будешь здесь в полной безопасности и не пострадаешь. Согласно договору с Черной Ма.

Он закончил приготовления и, присев рядом с Дороти на корточки, продолжил:

— Но составчик нашей эспидиции, или как там твой дружок по-умному говорил, надо подправить. Всю жизнь я жил по правилу: хочешь сделать хорошо — делай своими руками. Никогда не подводило.

Морено белозубо оскалился, и Дороти поняла, что тот намекает на сегодняшний вечер, и глаза вновь закрыло пеленой ярости, сквозь которую донесся какой-то шум и стук катящихся с насыпи мелких камешков. Это сверху спускалась абордажная команда.

— Так что сейчас я и мои ребята немножко пощиплем этот древний призрак за брюхо, выковыряем из него камешек, а ты, как примерная девочка, подождешь нас здесь. Целая и невредимая. И ни один волос с твоей головы не упадет. Потому что биться с призраком — дело опасное, и никто из нас не хочет, чтобы наша любимая мэм пострадала. Все ради безопасности. А потом мы снимем веревки и вернемся на борт “Свободы”, и ты попробуешь выгрызть мне сердце. Если сумеешь, — снова ухмыльнулся Морено. — Джок!

— Здесь, кэптен.

— Вставай там, промеж валунов. Молот взял? — Слева из темноты показался Саммерс, который нес на плече огромный кузнечный молот, каким правят железо, чтобы придать ему первые очертания. — Слова выучил, святой отец? Каракули не потерял? Прочитать сможешь?

Саммерс, не глядя на Дороти, сгрузил свою ношу у кромки воды, достал спрятанный за пазухой сложенный вчетверо кусок пергамента — тот самый, который так долго заучивал Морено.

— Смогу.

— Ученье — свет. Видишь, Дороти, меня есть кому заменить. Впрочем, как и тебя. Так что не шалите тут, пока я прошвырнусь до призрачного борта. Джок, если видишь, что все тухло — не вздумай разбивать плиту. Мы выкрутимся.

— Тогда зачем молот? — прогудел боцман. — Если плиту нельзя разбивать?

— Можно. И нужно. Но только если мы не выкрутимся и призраки нашинкуют нас крабам на ужин. Ты разобьешь эту плиту и прочитаешь эти закорючки, только если увидишь, что я мертв. Вот этими глазами увидишь. Ясно тебе?

— Так точно, кэптен.

— Береги Дороти, это самый ценный предмет на нашем острове.

— Морено! — процедил Дороти.

— Прекрасная моя, я до печенок тронут заботой в твоем взгляде, но мне пора. Дельце предстоит трудное, да и Джоку рыть в здешних камнях могилы для меня и парней никакой охоты. Пожелай мне удачи!

На другой оконечности озера один за другим загорались синие огни рун.

С севера, от скал, где планировал быть сэр Августин, в воду сорвалась белая молния. Вспышка была короткой и заставила застыть в ожидании грома, которого так и не последовало. Вторая вспышка — и второй удар в водную гладь. Озеро ответило шипением, и где-то в глубоко внизу, под толщей земли, фыркнул потревоженный спящий вулкан.