Книга Мы в разводе. Не возвращайся, страница 3 – Диана Ярина

— Готово.

— Когда будут готовы результаты? — деловито интересуется муж.

— Завтра, — врач размещает кровь в специальный контейнер и защелкивает его.

Муж продолжает сжимать меня в руках. Я у него на коленях, спиной к нему, и почему-то вспоминается наш последний раз: практически в такой же позе, но только на кровати. Он лежал, я сидела сверху, спиной к нему и двигалась на его бедрах. Он постанывал и говорил комплименты.

Лгал?

Невыносимо чувствовать жар его тела.

— ОТПУСТИ!

Никита разжимает объятия, и я падаю, громко рыдая.

Оплакиваю свой брак и хороню любовь.

Я думала, у нас идеальный брак.

Была уверена в нем…

* * *

Я быстро устаю от обморока и горьких слез.

Забываюсь, на этот раз — крепким сном…

Мне снится, как будто я лежу неподвижно. Я точно жива! Но меня хотят похоронить.

Все мои родные и близкие, кругом стоят и обсуждают, какой для меня выбрать гроб.

Я нахожу взглядом мужа, кричу ему.

Без слов. Кричу лишь сердцем…

Он медленно поворачивает голову, смотрит мне в глаза.

Пристально и долго.

Я понимаю: он знает, что я еще не умерла!

Он знает… Он все понимает!

Но потом его руки касается женская рука.

Она появилась, будто из ниоткуда: коснулась пальцев мужа, переместилась, оплела за торс.

Я вижу кроваво-красные ноготки, но образ женщины не виден из-за широких плеч мужа.

Зато я хорошо слышу ее голос: сладкий шепот, мягкий и теплый, как бархат.

— Медлить нельзя. Надо хоронить немедленно. Потом будет поздно…

И мне в лицо летят комья земли.

….

Я просыпаюсь, задыхаясь от ужаса.

Горло стиснуто.

Шарю взглядом по комнате: я в гостиной. Темно… Горит только небольшой светильник.

Дверь приоткрыта, и там движется силуэт.

Я подхожу.

Неслышно.

Не пытаюсь подкрасться, просто за эти несколько часов меня будто стало в половину меньше: я даже стук собственного сердца больше не ощущаю.

Шаги беззвучные.

Приглушенный голос мужа из-за двери.

— Я признался ей. Реакция… — тяжело вздыхает. — Извини, я не могу сегодня ее оставить. Как бы она не натворила беды.

Она

Мне противны интонации, с которыми муж говорит обо мне.

Так говорят о неразумных детях или душевнобольных.

Стискиваю косяк пальцами, перед глазами резко темнеет. Я цепляюсь крепче, от резкого движения дверь распахивается.

Муж вздрагивает и медленно оборачивается.

— Я тебе перезвоню.

Ноги ватные, в горле пересохло, но внутри все горит.

Муж стоит ко мне полубоком, только что положил телефон в карман, на его лице — усталое раздражение.

Никита больше не носит маску заботливого мужа, за которой он прятал искренние эмоции.

— Кто она?

— Подкрадываешься! Подслушиваешь?

Он был слишком поглощен своим разговором и не слышал, как я подошла. Я делаю шаг вперед. Пол под ногами кажется зыбким.

— Где хочу, там и хожу или стою Я у себя дома! — говорю я, и голос дрожит от ярости и обиды. — Или… уже нет?

Никита молчит.

— Я не успела твои бумажки прочитать. Ты, что, у меня отобрать дом хочешь? Вышвырнуть на улицу?

Его лицо искажается гримасой гнева. Он резко поворачивается ко мне.

— Нет! — он почти рычит, скрипит зубами. — Этот дом принадлежит нашей семье. Детям он нравится.

«Семье». Какое лицемерие. После всего, что он только что сказал.

— Трое. — выдавливаю я, поднимая руку с растопыренными пальцами. — У нас трое детей, Ник.