Книга Двойной подход для Пышки, страница 49 – Tommy Glub

Не «неплохая для своих габаритов». Не «миленькая, если приглядеться». Не «могла бы быть симпатичной, если бы похудела».

Просто красивая. Точка.

Память услужливо подбрасывает картинки последних недель: мы втроем на огромном кожаном диване, едим стейки с кровью — сок течет по подбородку, и Марат смеется, вытирая его своим пальцем, а потом облизывает. Паста карбонара, от которой невозможно оторваться. Бутылки вина, опустошенные под бесконечные разговоры. Смех до слез над дурацкими мемами в три часа ночи. Жаркие споры о фильмах, прерываемые поцелуями — вкус вина на его губах, вкус шоколада на ее.

Мы ни в чем себе не отказывали. Ели, когда хотели. Пили, сколько влезет. Занимались любовью до изнеможения. И все же я похудела.

Как будто вместе с сомнениями, страхами и комплексами ушел весь этот груз, который я таскала на себе годами. Килограммы чужих ожиданий. Пуды неуверенности. Тонны нелюбви к себе.

Я не голодала ни единого дня. Марат после тренировок всегда настаивал на плотном ужине — «Тебе нужны силы, малышка, ночь будет длинной». Амир заказывал десерты, даже когда я отказывалась — «Попробуй хотя бы ложечку, ради меня».

Делаю шаг ближе к зеркалу, прикасаюсь к своему отражению кончиками пальцев. Холодное стекло под теплой кожей. Реальность и отражение. Я и не-я.

В этот момент телефон на тумбочке издает короткий сигнал. Экран вспыхивает. Уведомление от банка.

Сумма заставляет меня моргнуть. Потом еще раз. Потом протереть глаза.

Это ошибка. Должна быть ошибка. Сбой системы. Но нет — обновляю приложение, и цифры остаются на месте. Безумные цифры. Больше, чем я зарабатывала за последние три года. Больше, чем я могла представить даже в самых смелых фантазиях.

В переводе есть комментарий. Читаю, и каждое слово врезается в сознание, как пуля:

«Спасибо за все. Это не оплата. Это благодарность, мне и моему другу было очень хорошо. Это твой шанс на лучшую жизнь. Закончи университет и получи хорошую работу. Стань лучшей версией себя. Ты достойна большего»

Перечитываю. Еще раз. И еще. Буквы расплываются, сливаются, теряют смысл.

Улыбка соскальзывает с лица, как маска. Телефон выскальзывает из онемевших пальцев, падает на кафельный пол с глухим стуком. Экран не разбивается — чехол спасает. Но что-то разбивается внутри меня.

У нас же еще неделя...

Целая неделя.

Семь дней. Сто шестьдесят восемь часов.

Почему?

Почему сейчас?

Первая волна — растерянность. Холодная, липкая, обволакивающая как туман. Я стою посреди ванной и не понимаю, что происходит. Это шутка? Это проверка? Это...

Вторая волна — злость. Горячая, обжигающая горло, поднимающаяся откуда-то из живота. Как они могли? После всего? Просто взять и...

Третья волна — паника. Тихая сначала, потом все громче, пока не превращается в оглушительный рев в ушах.

Подхватываю телефон с пола. Руки дрожат так, что попадаю по иконкам с третьей попытки. Открываю мессенджер и...

Пустота.

Чатов нет. Вообще.

Ни одного диалога. Ни их имен. Ни аватарок. Ни истории сообщений. Словно кто-то взял ластик и стер их существование из моей жизни.

Поиск издевательски показывает: «Ничего не найдено».

Как будто их никогда и не было.

Я медленно оседаю на диван в гостиной. Ноги не держат. Лихорадочно листаю контакты — может, я что-то упустила, может, они где-то есть...