Книга Успокоительный сбор. Валерианка для танка, страница 45 – Екатерина Мордвинцева

— Первая женщина?

— Первый человек. — Он посмотрел на меня. — Женщина тем более.

Я замолчала. Оглядывалась на книги, на цветок, на чистоту. На компас, на письма. В углу висела старая карта — топографическая, с отметками карандашом. Какие-то точки, стрелки. Военная работа.

— Ты не похож на бандита, — сказала я.

— А на кого я похож?

— На... не знаю. На библиотекаря. На учёного. На человека, который много читает и много думает.

— Я много думаю. Иногда слишком много. — Он отложил сигареты. — Хочешь чаю?

— Хочу.

Он встал, прошёл в угол комнаты, где за ширмой оказалась маленькая кухонька. Плитка, холодильник, раковина. Чайник. Я слышала, как он гремит кружками, как наливает воду. Я подошла к полке с книгами — к тем, что ближе к дивану. Бродский, Ахматова, Цветаева. Сборник стихов о войне. «Жди меня» Симонова — заложено несколько страниц.

Я смотрела на эти книги и не верила. Этот человек, которого я боялась в первую ночь, которого ненавидела за угрозы, которого подозревала во всех смертных грехах, — он читал Бродского. Он помнил стихи наизусть. Он поливал фиалку.

— Ты читаешь Бродского? — спросила я, когда он вернулся с кружками.

— «Ни страны, ни погоста не хочу выбирать», — процитировал он. — Да, читаю. Он понятный. Про одиночество.

— Ты одинок?

— А ты как думаешь? — он поставил кружки на стол. — Я живу в заброшенном складе, мои друзья — те, кто может меня убить при первой же возможности, а те, кому я доверяю, помещаются на пальцах одной руки. И ты — на этой руке.

Я взяла кружку. Чай был горячим, крепким, с мятой.

— Кто ты, Андрей? — спросила я. — На самом деле?

Он сел напротив, в кресло. Откинулся на спинку.

— Ты хочешь правду?

— Хочу.

— Правда тебе не понравится.

— Это моё дело.

Он помолчал. Смотрел на фиалку, на книги, на меня. Взял компас с столика, покрутил в руках.

— Я был военным. Служил в разведке. Дослужился до капитана. — Он говорил медленно, как будто вытаскивал каждое слово из глубины. — У меня была группа. Шесть человек. Мы выполняли задания, о которых никто не узнает никогда. В Чечне, в Сирии, в других местах, которых даже на карте нет.

— И что случилось?

— Меня подставили. Свои же. Начальство, которому я доверял. Они крышевали контрабанду оружия через наши каналы. Я узнал. Я должен был закрыть глаза, но я не умею. Я собрал доказательства. А они меня опередили. Обвинили в том, чего я не делал. Коррупция, связи с криминалом, потеря секретных документов. — Он усмехнулся. — Трибунал, тюрьма, расстрел — по тем временам. Я ушёл. Буквально за сутки до ареста. Сгорели документы, связи, всё. Я стал никем. Не живым, не мёртвым. Просто тенью.

— А твоя группа? Шесть человек?

— Четверо погибли. Один в тюрьме. Один — на моей стороне, помогает до сих пор. Сергей. — Он кивнул в сторону двери. — Он тоже ушёл из армии, но не по своей воле. Его уволили, когда я исчез. За компанию.

— И теперь вы вдвоём?

— Не совсем. У меня есть ещё несколько человек, которым я доверяю. Но Сергей — самый близкий.

Я слушала и не верила. Не то чтобы он врал — нет, он говорил убедительно. Я не верила, что этот человек, с книгами Бродского и фиалкой на столе, мог быть тем, кого боятся бандиты. И что его предали свои.

— Как ты оказался в криминале? — спросила я.

— Не сразу. Сначала я просто прятался. Год в подвалах, на вокзалах, у случайных людей. Потом меня нашли те, кто хотел использовать мои навыки. Наёмники, контрабандисты, люди, которые платят за информацию. Я согласился. Не потому что хотел — потому что нужно было выжить. И потому что я копил деньги и связи, чтобы однажды вернуться и наказать тех, кто меня предал.