Книга Успокоительный сбор. Валерианка для танка, страница 48 – Екатерина Мордвинцева

— Ты кого-то любишь?

Он посмотрел на меня. Долго. Так, что я отвела глаза.

— Начинаю любить, — сказал он тихо. — И боюсь этого.

— Не бойся.

— Боюсь. За тебя.

— Я не боюсь.

— Ты должна. Но не боишься. Это и страшно.

Он погладил мою руку большим пальцем. Круговыми движениями. Медленно. Я закрыла глаза.

— Я могу заснуть здесь, — сказала я.

— Поспи. Я разбужу.

— Не хочу, чтобы ты меня видел спящей.

— А я хочу.

Я усмехнулась, но не стала спорить. Прислонилась головой к его плечу. Плед был тёплым, Шопен — тихим. Его рука — тяжёлой, но не давящей.

— Андрей, — прошептала я. — Ты правда бывший разведчик?

— Правда.

— И ты не убил ни одного невинного?

Он помолчал.

— Невинного — нет. Но виновных — много. Я не святой, Юля. Я солдат. Солдаты убивают.

— Война — другое.

— В моей войне всё смешалось. Но я сплю спокойно. Потому что знаю: тех, кого я убрал, не жалко никому.

Я не стала спрашивать подробности. Не хотела знать.

— Спи, — сказал он. — Завтра будет новый день.

Я заснула.

* * *

Проснулась от того, что он шевелится.

— Который час? — спросила я сонно.

— Половина первого ночи. Я думал, ты хочешь домой.

— Хочу. — Я села, потёрла глаза. — Но не хочу уходить.

— Останься, — сказал он. — Диван раскладывается. Я постелю. Спать будем раздельно, если ты переживаешь.

— Я не переживаю. Я доверяю тебе.

— Зря. Я себе не доверяю.

Он улыбнулся, но в глазах была тревога. Он встал, начал расстилать постель. Я смотрела на его спину, широкую, напряжённую.

— Андрей, — позвала я.

Он обернулся.

— Спасибо, что показал мне это место. Что рассказал. Я... я не расскажу никому. Обещаю.

— Знаю. — Он подошёл, встал напротив. — Ты держишь слово. Я это уже понял.

— И ты держи.

— Стараюсь.

Он помог мне раздеться — нет, не так. Подал футболку вместо ночнушки, тёплые носки. Я переоделась за ширмой. Вышла. Он уже лёг на диване, отвернувшись к стене.

— Спокойной ночи, Юля, — сказал он.

— Спокойной ночи, Андрей.

Я легла на раскладной диван, накрылась пледом. В комнате было тепло, темно, только светилась лампочка у входа. Я смотрела в потолок и думала.

Он — не бандит. Он — военный, которого предали. Интеллигентный, начитанный, одинокий. Он живёт в заброшенном складе, поливает фиалку, хранит старый компас и читает Бродского. Он боится за меня. Он говорит, что начинает любить.

А я?

Я уже люблю. Поняла это сейчас, лёжа на его диване, пахнущем табаком и мятой. Я люблю этого опасного, сломанного, нежного человека. И боюсь этого больше, чем ножа в подворотне.

«Не влюбляться», — вспомнила я первое правило.

Слишком поздно.

Я закрыла глаза и провалилась в сон без снов.

* * *

Утром он разбудил меня чаем. Стоял на коленях рядом с диваном, держал кружку.

— Доброе утро, — сказал он.

— Доброе, — прошептала я, ещё не проснувшись.

Он улыбнулся. Я улыбнулась в ответ.

В его глазах не было стали. Только усталость и... что-то тёплое. То, что я не решалась назвать.

— Ты красивая, когда спишь, — сказал он.

— Врун.

— Никогда не вру.

Я села, взяла чай. Сделала глоток.

— Мне пора. Университет.

— Я отвезу.

— Как? У тебя машина есть?

— Есть. Не спрашивай, чья.

Я не спросила. Оделась, собралась. На прощание я подошла к фиалке, провела пальцем по бархатному листу.

— Она красивая, — сказала я. — И живучая.

— Как я, — ответил он.