Книга Успокоительный сбор. Мелиса для хитрого лиса, страница 72 – Екатерина Мордвинцева

Я не могла сказать «нет» — потому что это была ложь.

Я молчала.

Влад ждал. Его рука сжимала мою ладонь, и я чувствовала, как бьётся его пульс — ровно, сильно, как у человека, который привык побеждать, но сейчас не знал, победит ли.

— Ты не отвечаешь, — сказал он.

— Потому что нет ответа, — сказала я.

— Он есть всегда, — возразил Влад. — Просто иногда его страшно произносить.

— Ты знаешь, что я чувствую? — спросила я.

— Знаю, — ответил он. — Потому что чувствую то же самое.

Он убрал руку, встал, прошёлся по кабинету. Остановился у окна, глядя в чёрное стекло.

— Я не хочу, чтобы ты уходила, — сказал он. — Но не имею права тебя держать. Я дал слово, что отпущу после того, как разберусь с Климом. И я сдержу слово.

— Ты сдерживаешь все слова? — спросила я.

— Все, — ответил он. — Кроме одного. Я сказал, что не умею любить. Это была неправда. Просто я боялся признаться, что умею. И боюсь до сих пор.

Я встала, подошла к нему. Мы стояли у окна, и в темноте я видела его отражение — бледное, с острыми скулами, с серыми глазами, которые смотрели на меня из стекла.

— Я не хочу твоей любви, — сказала я. — Она слишком тяжёлая. Она с татуировками, с пистолетами, с контрабандой и поддельными документами. Я не потяну.

— Потянет, — сказал он. — Ты — феникс. Ты из пепла восстаёшь. Ты выдержишь всё.

— Ты меня идеализируешь, — ответила я.

— А ты меня демонизируешь, — ответил он.

Это был спор, в котором не было победителей. Мы стояли у окна, разделённые воздухом, но чувствовали друг друга через это стекло, через эту ночь, через всё, что было между нами.

— Иди спать, — сказал Влад. — Завтра важный день.

— Ты тоже иди, — сказала я.

— Я посижу ещё. Бессонница.

— Ты говорил, что спишь, когда я рядом, — вспомнила я.

— Говорил.

— Тогда ложись на пол в моей комнате. Как в прошлый раз.

Он обернулся, посмотрел на меня долгим взглядом.

— Ты серьёзно?

— Серьёзно, — сказала я. — Только без пистолетов.

— Договорились.

Мы поднялись в мою комнату. Я легла на кровать, он — на пол, подстелив плед. Я бросила ему подушку — ту самую, на которой спала, потому что другой не было.

— Спокойной ночи, Влад.

— Спокойной ночи, Алиса.

Я закрыла глаза и долго слушала его дыхание. Оно было ровным, глубоким. Мне показалось, что он спит — впервые за много дней.

Я тоже уснула. И мне снился консерваторский зал, огромный рояль «Steinway», и мои пальцы, бегущие по клавишам. Я играла Шопена, и в зале не было ни души — только он, Влад, сидящий в последнем ряду и слушающий.

Я играла для него.

Проснулась я оттого, что кто-то гладил меня по волосам. Нежно, осторожно, как будто боясь разбудить. Я не открывала глаза — хотела наслаждаться этим прикосновением ещё немного.

— Ты не спишь, — сказал Влад тихо.

— Уже нет, — ответила я, открывая глаза.

Было утро. Солнце только начинало золотить занавески. Влад сидел на полу, прислонившись спиной к стене, и смотрел на меня. Его рука лежала на краю кровати, касаясь моих волос.

— Вставай, — сказал он. — Сегодня мы уничтожим Клима.

Я встала. Умылась, оделась, спустилась на кухню. Марина уже готовила завтрак — овсянку, яйца пашот, тосты с авокадо. Всё, как всегда.

Но этот день не был «как всегда».

Влад уехал в девять утра — с документами, с ноутбуком, с флешкой, на которой были скопированы все подделки. Я осталась ждать.