Книга Успокоительный сбор. Мелиса для хитрого лиса, страница 71 – Екатерина Мордвинцева

Я взяла ручку, сосредоточилась, и по памяти — не глядя на листок — вписала двадцать цифр в платёжное поручение.

Влад проверил.

— Верно, — сказал он. — Абсолютно верно.

Теперь — счета-фактуры. Это было сложнее. Нужно было подделать не только подписи, но и цифры — суммы, даты, номера накладных. Я работала два часа, вбивая данные, сверяя с образцами, перепроверяя каждую цифру.

Влад сидел рядом и не мешал. Иногда подавал воду, иногда просто смотрел, как я пишу. Его присутствие не отвлекало — наоборот, создавало защитный кокон, в котором можно было не бояться ошибок.

За окном стемнело. Мы зажгли лампу на столе — старую, зелёную, с абажуром. Тени падали на бумаги, и я чувствовала себя не фальшивомонетчицей, а художницей, которая создаёт шедевр.

Последний документ. Счёт-фактура на поставку контейнеров с техникой. Сумма — двадцать миллионов. Подпись Клима. Печать (поддельную, Влад заказал у своего человека; она лежала рядом, ещё пахнущая краской). Я поставила печать ровно, как учили — чуть смещённую влево, не идеально, потому что Клим всегда ставил криво.

Всё.

Мы закончили в полночь. Я откинулась на спинку стула, чувствуя, как горит спина и немеют пальцы. Влад взял документы, разложил их на столе, сфотографировал на телефон.

— Завтра утром мой человек в прокуратуре получит пакет, — сказал он. — К вечеру Клима задержат. Деньги уйдут на мой счёт, и я переведу их обратно в компанию, чтобы не было состава хищения. Клима посадят за подделку документов и неуплату налогов. От пяти до десяти лет.

— Ты уверен, что это сработает? — спросила я.

— Ни в чём нельзя быть уверенным, — ответил он. — Но это лучший шанс.

Я встала, чтобы уйти, и вдруг почувствовала, что у меня кружится голова. Слишком много цифр, слишком много напряжения, слишком много — всего. Я пошатнулась, и Влад подхватил меня за локоть.

— Ты устала, — сказал он. — Садись.

— Я не хочу сидеть, — ответила я, но села.

Он сел напротив. Между нами на столе лежали поддельные документы — доказательство того, что мы только что совершили преступление. Но я не чувствовала вины. Я чувствовала лёгкость — как после правильно сыгранной пьесы, когда руки сами помнят каждую ноту.

— Алиса, — сказал Влад.

Он положил свою руку на мою ладонь. Большую, тёплую, с длинными пальцами и кольцом из тёмного металла. Я почувствовала, как его кожа касается моей, и по руке побежали мурашки.

— После всего… — сказал он, глядя мне в глаза, — ты вернёшься в свою старую жизнь?

Я молчала.

Не потому, что не знала ответа. А потому, что боялась его.

Моя старая жизнь — это комнатушка в двушке с мамой, работа в кафе, учёба на филфаке, мечты о консерватории, которые всё откладывались и откладывались, как поезд, который никогда не придёт. Это вечные «нет денег», «нет времени», «нет сил». Это одиночество перед телевизором по вечерам, потому что подруги заняты своими делами. Это страх перед будущим, которое казалось серым и бесконечным, как школьный коридор.

А здесь — этот дом, этот странный мир, этот мужчина, который пахнет дымом и кожей. Опасность, риск, напряжение — но и чувство, что я живу по-настоящему. Что я важна. Что я значу.

Я не могла сказать «да» — потому что это значило бы признать, что я хочу остаться. А я не имела права хотеть остаться.