Книга Развод. Испеку себе любовь, страница 109 – Яна Марс

— Это... Это частная территория! Вы не имели права!

— Имели, — спокойно парировал Артём. — Знаки предупреждения о видеонаблюдении висят на всех входах. Так что всё чисто. И легально.

Он сделал паузу, давая Илье прочувствовать всю тяжесть ситуации.

— Но есть и другой вариант. Ты можешь забрать свой иск сегодня же, а Соня будет жить со своей матерью. Тогда мы удалим эту запись, а ты сохранишь репутацию.

Илья фыркнул, пытаясь сохранить остатки достоинства.

— Вы ничего не докажете! Это мое слово против вашего! Вы шантажируете меня!

— О, это не шантаж, — Артём улыбнулся, и в его улыбке не было ни капли тепла. — Это... информирование. К примеру, я информирую тебя, что мы в курсе жалоб на бизнес Али, отправленых в прокуратуру и налоговую. Очень подробные, с указанием на грубейшие нарушения. Странное совпадение, что они подписаны своим именем, правда? — Артем подошёл ближе. — Как думаешь, насоклько быстро следственный комитет заинтересуется, кто и зачем пытается уничтожить бизнес матери своего ребёнка накануне суда? Разбираться в этом неприятном деле тебе придётся очень долго..

Илья побледнел. Он смотрел на Артёма, и в его глазах читалось не просто бессилие, а животный ужас перед тем, что его собственная игра обернулась против него с десятикратной силой.

— Ты... — он попытался что-то сказать, но слова застряли в горле.

— Я предлагаю тебе разумный выход, — голос Артёма снова стал деловым и холодным. — Убираешься из жизни Али и Сони навсегда. И мы забываем этот разговор. И все остальные. Выбор за тобой.

Илья больше не протестовал. Он молча, не глядя ни на кого, повернулся и вышел, на этот раз по-настоящему сломленный. Дверь закрылась за ним с тихим щелчком, который поставил точку в их войне.

Аля обернулась к Артёму. Слёз не было. Была лишь бесконечная благодарность.

— Спасибо, — прошептала она.

— Не за что, — он улыбнулся. — Я же люблю тебя.

И в этот момент она поняла, что уже победила. Не тогда, когда соберёт деньги. А прямо сейчас. Потому что обрела нечто гораздо более ценное, чем дом. Она обрела себя. И человека, который любил её именно такой — сильной, упрямой и неидеальной.

После ухода Ильи в пекарне воцарилась оглушительная тишина, нарушаемая лишь потрескиванием остывающих корок. Вика первая нарушила молчание, свистнув:

— Вот это драма! Я чуть не поседела! Аля, ты королева! А ты, — она ткнула пальцем в Артёма, — просто бог! "Здесь не торгуют детьми"! Это в цитатник!

Но Аля не слышала её. Она стояла, глядя в ту точку, где только что был Илья, и вся дрожала мелкой, нервной дрожью. Рука Артёма всё ещё лежала на её плече, и это было единственное, что удерживало её от падения.

— Всё, шоу окончено! — скомандовала Вика, хлопая в ладоши. — Расходимся! Продолжаем печь хлеб! — Она показала пальцем на Алю: — Берёшь отгул! На весь день! Обнимашки, там, и всё такое!

Артём мягко развернул Алю к себе. Его лицо было серьёзным.

— Всё в порядке? — спросил он тихо.

Вопрос был простым, но он подействовал на неё как щелчок. Вся броня, всё напряжение последних месяцев вдруг рухнули. Она не зарыдала, не закричала. Она просто обмякла, и слёзы беззвучно потекли по её лицу. Это были не слёзы боли или слабости. Это были слёзы огромного, накопившегося облегчения.