Книга Черные галстуки и невинная ложь, страница 91 – Кэт Синглтон

Беру в руку карандаш и продолжаю добавлять тени на идеальные грани пресса. Я тону в шелесте волн и своем рисунке. Не знаю, сколько времени прошло, но мне вдруг становится жарко.

Резко поднимаю голову и смотрю в глаза человеку, которого вот уже часами детально переношу на бумагу.

– Бэк? – удивляюсь я и резко закрываю скетчбук, пока он не разглядел, над чем я работаю. По шее начинает взбираться жар, я молюсь, чтобы он ничего не успел увидеть.

Загадочный старший брат Картера смотрит на меня сверху вниз с непроницаемым выражением лица. Только губы искривлены в усмешке, которую, как я поняла, он носит почти постоянно. Бэк спрятал руки в карманы идеально отглаженных шорт.

– Не стоит сидеть здесь одной, – голос его звучит твердо. В этом предложении больше слов, чем он сказал мне за все выходные.

Я осматриваю пляж и вопросительно выгибаю бровь:

– Не вижу вокруг потенциальных угроз.

Он кряхтит и падает рядом, чем удивляет меня. Бэк аккуратно отодвигает из-под себя некоторые мои вещи. Украденное полотенце слишком мало, чтобы я могла его делить с огромным телом Бэка.

– Ты что делаешь? – шиплю я на Бэка. Скетчбук прижимаю к груди, как будто от этого зависит моя жизнь. К сожалению, он, скорее всего, уже увидел, что я рисую, но я буду все отрицать.

Бэк прижимает колени к груди, обнимает ноги. Выглядит он каким-то слишком дружелюбным для человека, которым я его представляла.

– Не оставлять же тебя тут одну, – заявляет он. Тон у него резкий, не дает возможности спорить.

Но я все равно спорю:

– Это же частный пляж, все у меня будет хорошо. Я пришла сюда побыть в одиночестве, и ты мне мешаешь.

Он легким движением крадет скетчбук из моих рук. Я взвизгиваю, тянусь за ним через все полотенце и пытаюсь вернуть свое законное имущество.

– Отдай сейчас же! – кричу я и тянусь, чтобы вырвать скетчбук из его хватки.

Он вытянул руки в противоположную сторону, взглядом будто бросая мне вызов попробовать отобрать. Я лужей растекусь от стыда, если он увидит, что я рисовала. Нужно сделать все возможное, чтобы вырвать у него скетчбук.

Опускаю руки на колени, притворяясь, что мне плевать.

– Тебя не учили, что хватать чужие вещи – это грубо?

Вместо ответа он только издает тихий смешок.

Почему даже такое мимолетное движение его тела, как приподнятые уголки губ, окатывает меня волной жара? Можно спихнуть на стыд, но я-то понимаю, что дело в другом.

Бекхэм Синклер пялится на меня. Я чувствую, сколько всего несказанного в его взгляде, в том, как он рассматривает мое лицо.

Я бросаю взгляд на скетчбук в его руках.

– Если ты хотел посмотреть, что я рисую, я бы тебе сама показала. По какому праву ты его просто хватаешь?

– А разве у меня нет такого права? – В красноречивом взгляде Бэка я замечаю ответ. Козел. Все он видел.

– Сначала ты воруешь мое время наедине с собой, единственный момент за все выходные, потом у тебя хватает наглости своровать что-то личное. Ты всегда такой, Бекхэм?

– Просто Бэк.

Я закатываю глаза.

– Ох, простите меня, Бекхэм. – Специально использую полное имя, чтобы его позлить. – Обязательно учту это пожелание, когда вы перестанете вести себя как козел и отдадите мне мои рисунки.

Сердце падает в пятки, когда он поднимает картонную обложку. У меня есть еще надежда, потому что он не сразу открывает последний рисунок. Бэк начинает с первой страницы, изучая каждую карандашную линию.