Книга Гром в моем сердце, страница 112 – Юлия Четвергова

И почему я раньше этого не замечала? Все ведь было так очевидно. Лежало на поверхности!

Олег всегда был настоящим. Такой, какой есть. Никогда не притворялся. Говорил в лоб, даже если было неприятно. Но зато — правду. Помогал. Спасал. Утешал.

Сейчас, оборачиваясь назад, я понимаю, что на разных этапах моей жизни он был именно тем, в ком я нуждалась на тот момент. Сначала — как брат. Затем — как друг. А теперь…

Теперь он смотрел так, что подгибались коленки. Что не хотелось думать ни о чем и ни о ком другом.

— Олег, — зову его. Трусь щекой о ткань толстовки и провожу ладонью по его груди, чтобы привлечь дополнительное внимание.

У меня получается.

Мотоцикл резко замедляет ход. Тело парня напрягается, становится чуть ли не каменным.

Спрашивает:

— Что такое, Рыжик? — его голос искажается, проходя сквозь шлем. Хрипит так, будто на радио возникли помехи.

— Поехали домой, — произношу слишком тихо для езды на байке.

Но Гром меня слышит.

— Как скажешь, — шумно выдыхает он, сворачивая на одном из поворотов. И чем больше мы углубляемся в лес, приближаясь к коттеджу, тем сильнее бьется мое сердце.

Мы оба знаем, что произойдет между нами сегодня.

Олег нажимает кнопку на одном из брелоков, висящих в связке ключей, и перед нами открывается дверь гаража. Мы заезжаем внутрь, и я шустро спрыгиваю с байка. Снимаю шлем, встряхивая примятые волосы.

Темнота гаража встречает нас уютом. Прячет мое смущенное лицо и его жаркий взгляд. Но мне не нужно видеть лицо Олега, чтобы чувствовать. Я уверена: Громов смотрит на меня. На мои волосы. Изучает изгибы спины. И, будь его воля, накинулся бы прямо здесь. Об этом твердят мелкие волоски на моем теле, вставшие дыбом.

«Опасность!» — кричат они.

Напряжение витает между нами, заполняя все пространство. Электризует воздух, покалывая искрами кожу. Заставляет томиться в ожидании желанной близости. И неистово жаждать ее.

Дыхание становится тяжелым. Шумным. Мы оба не торопимся покидать гостеприимные объятия темноты. Не хотим упускать ни секунды болезненно-приятных ощущений.

Но, видимо, Олег знает что-то, чего еще не знаю я, потому что его руки ложатся на мои плечи. Сжимают их, посылая волны удовольствия по всему телу. Я жду продолжения, но его не следует.

Он словно сдерживает себя. Намеренно.

— Пойдем в дом, тебе нужно прийти в себя.

Что? Прийти в себя?

Серьезно?!

Мозг, охваченный эйфорией после поездки на мотоцикле и возбуждением, воспринимает его слова как отвержение. Отказ. Явный и безжалостный. Я задыхаюсь, чувствуя, как отступившие было слезы вновь подступают к горлу.

Гром не видит моего лица, стоя позади. Но все равно каким-то невообразимым образом чувствует перемену во мне.

— Ника? Ты чего?

— Я… Да, конечно! Пойдем! — тараторю, прилагая немало усилий, чтобы мой голос не дрожал.

Парень одним ловким движением разворачивает меня и впивается острым, проницательным взглядом.

— Ника, быстро говори, что не так?

— Все нормально. — Мои глаза мечутся из угла в угол, выдавая то, что я так сильно хочу скрыть.

— Ага, по тебе сразу видно, что «все нормально», — мрачнеет Олег. — У тебя глаза на мокром месте. Что я сказал не так? Или, может быть, сделал?

Не сделал.

Но как я могу ему объяснить, что он не сделал?

Не поцеловал? Не взял меня прямо здесь, потому что я сгораю от желания?