Книга Гром в моем сердце, страница 115 – Юлия Четвергова

Его губы покрывают мое лицо быстрыми поцелуями, похожими на прикосновение крыльев бабочки. Целуют везде, где только могут дотянуться. Брови, лоб, нос, глаза, подбородок, скулы.

Трепет сплетается с нежностью и проносится вибрацией по нервам. Я успеваю сделать судорожный вдох, прежде чем Олег плавно подается вперед, подхватывает меня снизу и, усадив на себя, поднимается со стула. Боясь свалиться, скрещиваю ноги у него за спиной и цепляюсь руками за широкие плечи.

— Не бойся, я удержу тебя. И всегда поймаю, если будешь падать.

То, с каким выражением он произносит фразу, заставляет сердце пропустить удар.

Я могу поклясться, что Гром имел в виду нечто большее.

Обещание.

Клятва.

— Олег…

— Еще. Скажи еще раз, — басит парень.

— Ч-что сказать?

— Еще раз назови меня по имени этим нежным голоском, — хрипло говорит он и смотрит не моргая. Так, что внизу живота сворачивается узел.

— Олег! — пищу я. Но не потому, что выполняю его ужасно смущающую просьбу, а потому, что он начал идти в сторону лестницы, ведущей на второй этаж.

— Вот так, хорошая девочка.

Он поглаживает ягодицы, и я снова вскрикиваю, но теперь от стыда. А Громов тем временем уже миновал лестницу и тащит меня прямиком в спальню.

— Репетируй, — порочно рычит мне на ухо и трется головой, словно кот. — Хочу, чтобы ты выкрикивала мое имя, когда я по-настоящему сделаю тебя своей.

Олег Громов

У меня дрожат пальцы, когда я стягиваю с Ники кофту. Когда смотрю на нее сверху вниз и тону в этих невероятно синих глазищах, так запавших мне в душу. Когда ощущаю ее пальчики на своей спине, наверняка оставляющие красные борозды.

Поверить не могу, что… она моя.

По-настоящему.

Здесь и сейчас.

Такая нежная, маленькая, хрупкая…

Как цветок лилии.

Как мелодия, цепляющая струны твоей души.

Как слова песни о первой любви.

Что-то внутри меня с треском ломается. Скорей всего, моя броня, которой я отгородил себя от всех. У Веснушки получилось растопить толстую корку льда. Проникнуть внутрь и остаться там навсегда.

— Мое прекрасное сокровище, — хрипло шепчу, оставляя засос на тонкой шее. Ныряю ладонью под маечку и неторопливо провожу пальцами по бархатной коже живота, наслаждаясь тем, как Рыжик вздрагивает и стонет от удовольствия.

Инстинкты вопят, требуют, чтобы я не церемонился. Чтобы взял Нику так, как люблю: жестко, властно. А жажда, копившая столько лет, лишь подливает масла в огонь моего возбуждения.

Я всегда хотел эту рыжую девчонку. Теперь я отдаю себе в этом отчет. Та странная одержимость и желание постоянно находиться рядом, защищать — были не чем иным, как криком задавленной влюбленности.

Далеко не дружбы. Нет. Это была симпатия. Страсть. Жажда обладать. Вкусить запретный плод. Присвоить. Но что-то меня всегда сдерживало. Останавливало от последнего, рокового шага.

Наверное, подсознательно я понимал, что уничтожил бы Нику тогда…

А потом появилась Лола. Так похожая на свою сестру внешне. И я с радостью переключился. Лоло заменила мне чистое и непорочное солнышко. Мою Веснушку. Я думал, что влюблен, но то была одержимость, которую я перекинул с Рыжика на ее старшую сестру.

Я столько лет занимался самообманом. Старался держаться подальше от Ники.

И все ради этого момента.

Мы оба изменились. Стали другими. И теперь я точно знаю, что не наврежу своей девочке. Что сделаю все, буквально все, чтобы защитить, уберечь от ее больных на голову родственников. И даже от самой себя, если понадобится.