Книга Измена. По нотам любви, страница 5 – Мари Соль

Он глядит на меня, изогнув одну бровь. И глаза излучают такое тепло. Вместо признания, он произносит:

— А давай заведём малыша?

Я отрываю лицо от обивки. Недоумённо взирая на мужа. Он так долго об этом молчал. Я уже и забыла! Отложила вопрос «на потом». И забыла, что мне тридцать три. Что времени, в общем, не так уж и много. Увлеклась, и работой, и жизнью в угоду своим интересам, в угоду ему. Ведь Артур говорил:

— Поживём, а потом…

Мы пожили, а после он стал подниматься по лестнице вверх. Выездные концерты, гастроли, международные конкурсы в Дании, Чехии, Англии. Куда я, конечно же, ездила с ним! Ни о каком ребёнке в таком жёстком ритме речи не шло. А потом… Пандемия. Ударила так, что я до сих пор ощущаю вибрации в сердце, когда вспоминаю тот год. То, каким был Артур. Чёрным, мёртвым. Я тщётно пыталась его воскресить! И даже вопрос о ребёнке опять поднимала. Думала, может быть, это его взбудоражит? Но, нет!

Нам на помощь опять пришла музыка. Артур снова взял себя в руки. Он начал писать. Так увлёкся, что даже забыл о депрессии. Та отступила под натиском силы искусства. А я? Я просто была рядом с ним. Была счастлива тем, что он снова живёт и творит. А теперь…

— Ты серьёзно? — шепчу я, не веря ушам.

Артур улыбается, сам поражённый озвученным.

— Более чем, — говорит. И, включив поворотник, уходит левее. Съезжая с проспекта на улицу детства, мою.

— Я согласна, — отвечаю, как будто мне есть над чем думать. Да я давно уже согласилась на всё! Когда отдала ему руку и сердце. Когда стала Липницкой. Пускай и отвергла фамилию мужа. Но в мыслях и в сердце я — Уля Липницкая. Супруга маэстро. Жена.

В лифт заходим с подарками. Артур держит бутыль коньяка. Я — с тортом. А в пакетике то, о чём папа не знает. Дорогие часы от Артура, абонемент на массаж — от меня. Он у нас педантичный до нельзя! И вечно болеет спиной. Так что, будет в восторге.

Внутри тесной кабинки Артур зажимает меня в уголок. Слышу запах мужского парфюма. И шепот у самого уха рождает табун «мурашей». Так Артур называет мурашки. Которые, стоит ему захотеть, разбегаются всюду. Моя кожа уж очень чувствительна к ласкам. Так и сейчас, застываю, даю ему власть над собой. О, как же люблю, когда он такой! Властный, сладостный, полный энергии, жизни…

— Кхе, кхе! — слышится сзади.

А мы не заметили, как распахнулась кабинка. Целовались взасос, чуть не выронив торт и коньяк.

Юрка курит в подъезде. Он старше меня на пять лет. Помню, в детстве подобная разница была всё равно, что бездонная пропасть. А сейчас мы почти что равны! Хотя братик на голову выше и значительно шире в плечах.

— Я, конечно, всё понимаю. Но вообще-то у нас тут камеры, — хмыкает он, сплюнув на пол.

Юрка очень похож на отца. Только цветом волос пошёл в маму. Я же — наоборот! В маму внешностью, в папу оттенком волос. Это сейчас он седой, а по юности был ещё тот «волосатик».

— Ну, ты дикобраз! — усмехается муж, тянет руку.

Юрка её пожимает, другой рукой трогает бороду. Он отрастил, и бородку и волосы. Стал так похож на актёра. Чарли Ханнэм зовут, я недавно ему присылала взглянуть. Он сказал:

— Я красивше!

Не знаю, чего Наташка с ним развелась? Хотя, нет! Знаю, конечно. Просто сломалась, при первом же кризисе. Юркин бизнес тогда прогорел. Он постеснялся просить денег у родителей, занял у друга. После — разбил свою тачку. Не сильно, но всё же. Вдобавок, ещё и на деньги попал. Ведь чужая машина была ухайдокана знатно! Со сломанной голенью он пролежал в стационаре примерно неделю. Когда вернулся, уже с костылями, домой. То Наташка ему объявила: