Книга Шпильками по самомнению, страница 16 – Екатерина Мордвинцева

Он остановился перед ней, не касаясь, но его тело было так близко, что она чувствовала исходящее от него тепло.

— Смотритель, — сказал он, и его голос, казалось, прорезал музыку без усилий. — Вы отлучились со своего поста. Непорядок.

— И что, вы патруль? — бросила она, пытаясь звучать резко, но её голос слегка дрогнул.

— Нет. Я — тот, кто игнорирует таблички, — он улыбнулся, и это была не кривая усмешка, а медленная, уверенная улыбка, от которой у неё похолодело в животе. — А сейчас я приглашаю вас танцевать.

— Я не танцую, — автоматически выпалила она.

— Все танцуют, — парировал он. Просто одни — ногами. Другие — глазами. Вы только что оттанцевали целую симфонию страха и любопытства. Давайте продолжим. На более традиционном поле боя.

И прежде чем она успела что-то возразить, его рука легла на её талию. Не на запястье, а именно на талию, чуть выше того места, где заканчивался шёлк платья и начиналась голая кожа. Прикосновение было твёрдым, властным, не оставляющим сомнений в намерениях. Другой рукой он взял её руку, но не для нежного объятия, а скорее как фехтовальщик берёт руку противника перед поединком.

Он не спросил. Он начал вести.

И это не был танец. Это была битва.

Такт первый: Наступление. Он двинулся первым, введя её в ритм резким, уверенным шагом. Его тело было неожиданно пластичным и сильным. Он не просто раскачивался — он контролировал пространство вокруг них, создавая своим корпусом невидимый щит от толпы. Алиса сопротивлялась, её тело было скованным, деревянным. Она пыталась отстраниться, но его рука на талии была как стальной обруч. Она пыталась отвести взгляд, но он приковал её к себе, его тёмные глаза требовали участия.

— Расслабьтесь, — его губы почти коснулись её виска. — Вы боретесь с музыкой. А надо её использовать.

— Я не хочу её использовать! — прошипела она в ответ, но её ноги, предательски, уже начали подчиняться ритму, который он задавал.

Такт второй: Парирование. Он почувствовал её слабое подчинение и усилил натиск. Его движения стали более сложными, требующими ответа. Он кружил её, то приближая так, что её грудь касалась его груди, а дыхание смешивалось в едином горячем облаке, то отдаляя на почтительную, но мучительную дистанцию. Каждое прикосновение было чётким, намеренным. Его бедро, на мгновение прижатое к её бедру. Его рука, скользящая по её спине, чувствуя каждый позвонок под тонким шёлком. Алиса пыталась отвечать тем же — её свободная рука легла ему на плечо, но не для нежности, а чтобы оттолкнуть, чтобы создать дистанцию. Но вместо этого её пальцы впились в плотную мышцу под рубашкой, ощутив её силу. Это было не отталкивание. Это было признание его физического присутствия.

Химия, о которой предупреждала Крис, оказалась не метафорой. Это была физическая реальность. Волна жара, не имеющая ничего общего с духотой клуба, накатывала на неё каждый раз, когда их тела соприкасались. В груди что-то сжималось, а в низу живота закручивался тугой, стыдный узел желания. И это злило её до безумия. Она ненавидела эту потерю контроля. Ненавидела его за то, что он это вызывает.

— Получается, — сказал он, и его голос был густым, как мёд. Его губы почти коснулись её уха, и она почувствовала его дыхание на мочке. — Когда перестаёшь сопротивляться.