Книга Лишняя в его семье, страница 4 – Диана Рымарь

А когда поднимает взгляд, я робею.

Ведь совсем не так я рисовала себе в мечтах то долгожданное признание. Представляла романтический ужин при свечах, или прогулку по парку, или хотя бы просто уютный вечер дома на диване. А не вот это — я, красная и взъерошенная, врываюсь к нему на работу с кучей проблем.

— Малыш, ты разве не на выходном? — спрашивает он, приподняв левую бровь. — Вроде ж к врачу собиралась.

Да, собиралась и даже сходила, вернулась домой порадовать свекровь, и все пошло совсем не по плану.

— Я беременна, Дим…

На секунду воцаряется полная тишина. Слышно только, как гудит компьютер и где-то за стеной стучит принтер.

А потом лицо Димы словно освещается изнутри. Глаза расширяются, на губах расплывается такая счастливая улыбка, что сердце екает от нежности. Он резко подскакивает с места, едва не опрокинув стул, бросается ко мне, хватает за руки.

— Правда?! Тонь, ты серьезно?!

Киваю, и он тут же усаживает меня на стул поближе к своему столу, сам пристраивается рядом на корточки, берет мои руки в свои теплые ладони.

— Я знал, что залетишь! У меня живчики — во, а ты еще сомневалась! — Он показывает большой палец и смеется. — А почему такое лицо, Тонь, ты не рада? Ты ж хотела ребенка.

Вот тут-то я и выдаю:

— Твоя мама сказала, что не потерпит ребенка в своей квартире! Сказала — на аборт идти. Прикинь!

Улыбка медленно сползает с Диминого лица. Он моргает, словно не понимает, что я сказала. Потом его рот приоткрывается, брови поднимаются чуть ли не к самой линии волос.

— Что… что ты сказала?

— То, что сказала! Она мне прямым текстом заявила, что мне нужно избавиться от ребенка!

— Я… Э-э… — мычит он нечленораздельно, явно пытаясь переварить информацию.

— Ты что, правда никогда не говорил с мамой о будущих детях? — спрашиваю я, цепляясь за последнюю надежду.

— Что ты, — тут же отмахивается он. — Конечно же, говорил. Что за глупости вообще?

А я и рада бы посчитать это глупостью, вот только не выходит при всем желании.

— Я лишь передаю тебе ее слова, Дим. Это ненормально!

Он встает, зарывается пятерней в светлые волосы, взъерошивает их.

— Может, ты что-то не так поняла? — спрашивает с надеждой в голосе. — Мама же не может такого сказать…

— Я все правильно поняла. — Поджимаю губы. — Она еще добавила, что с ее здоровьем ей нужен покой и уход, а не орущие дети.

Дима тяжело вздыхает, трет переносицу.

— Малыш, ты не переживай, мы сейчас поедем домой, и я поговорю с мамой. Я все решу…

Он так уверенно это говорит, что я ему верю.

Конечно, он все уладит. Он же мужчина, он же сын, мать его послушает.

Правда верю!

Тем неожиданнее для меня то, что происходит потом.

Тоня

Я еще некоторое время жду, пока Дима освободится, сижу тихонько в его кабинете на жестком стуле для посетителей. Наблюдаю, как он методично перелистывает накладные, что-то подсчитывает на калькуляторе.

Клацают клавиши, шуршат бумаги.

В животе что-то тянет. Не болит пока, просто… странное ощущение. Будто там действительно кто-то поселился. Мой малыш. Наш с Димой.

Наконец он отставляет бумаги, берет трубку стационарного телефона, дает какие-то распоряжения менеджеру. Голос деловитый, четкий — Дима на работе всегда преображается, становится собранным и уверенным.

Он поворачивается ко мне, и на лице снова расцветает та самая счастливая улыбка: