Книга Ромашки для Наташки, страница 82 – Екатерина Мордвинцева

Толпа зааплодировала. Я стояла и плакала. Плакала от счастья, от гордости, от того, что он сказал это при всех. Что он не скрывал. Что он был моим.

После церемонии мы гуляли по парку. Он показывал мне каждый уголок — детскую площадку, где уже играли дети, амфитеатр, где вечером должен был состояться концерт, пруд, в котором плавали утки. Мы сели на скамейку у аллеи, смотрели на азалии, которые цвели вокруг, и я чувствовала, как время останавливается.

— Натали, — сказал он.

— Да?

— Ты счастлива?

Я повернулась к нему. В его глазах был свет — тот самый, который я видела в первый раз, когда он протянул мне ромашки. Светлый, теплый, живой.

— Счастлива, — сказала я. — Как никогда.

— Я тоже, — он взял мою руку. — Я хочу, чтобы мы всегда были такими. Счастливыми. Вместе.

— Мы будем, — я сжала его пальцы. — Я обещаю.

Мы сидели на скамейке, смотрели на цветы, на людей, которые гуляли по аллеям, на детей, которые смеялись и бегали по газонам. Солнце светило, и в его свете все казалось возможным.

— Михаил, — сказала я.

— Да?

— Я хочу, чтобы мы приезжали сюда каждый год. В день открытия. Смотреть на азалии. Вспоминать, как все начиналось.

— Мы будем приезжать, — он поцеловал меня. — Каждый год. Всегда.

Вечером был концерт. Мы сидели в амфитеатре, держась за руки, и слушали музыку. Играл струнный квартет, и в сумерках, под светом фонарей, это было похоже на сон. Я положила голову ему на плечо, закрыла глаза и слушала, как бьется его сердце. Я не считала удары. Я просто слушала.

— Натали, — прошептал он.

— Мм?

— Я хочу, чтобы ты знала. Я никогда не перестану удивляться тому, что ты выбрала меня. Что ты — такая — решила быть со мной. С архитектором, который не умеет беречь себя. Который пьет кофе литрами. Который работает по ночам.

— А я — врач, который не умеет отдыхать, — я подняла голову, посмотрела на него. — Который работает сутками. Который забывает поесть. Мы идеально подходим друг другу.

— Идеально, — он улыбнулся. — Натали, я хочу спросить тебя кое о чем.

— О чем?

Он помолчал. Музыка играла, фонари светили, и в его глазах я увидела что-то, чего раньше не видела. Волнение. Настоящее, глубокое волнение.

— Я хочу, чтобы мы поженились, — сказал он. — Не сейчас. Я не прошу ответа сейчас. Но я хочу, чтобы ты знала. Я хочу провести с тобой всю жизнь. Строить парки. Сажать цветы. Смотреть, как растут наши дети. Стареть вместе. Я хочу быть с тобой всегда. Если ты согласна.

Я смотрела на него и не могла говорить. Сердце колотилось где-то в горле, слезы текли по щекам, и я не вытирала их.

— Михаил, — сказала я, когда смогла говорить. — Я согласна. Я согласна быть с тобой всегда. Я согласна строить парки и сажать цветы. Я согласна стареть вместе. Я согласна на все, потому что я люблю тебя. И я не представляю жизни без тебя.

Он обнял меня, прижал к себе так крепко, как будто боялся, что я исчезну. Я чувствовала, как его сердце бьется — ровно, сильно, уверенно. Живое. Мое.

— Спасибо, — прошептал он. — Спасибо, что ты есть. Спасибо, что сказала «да». Спасибо, что дышишь.

— Дыши, — сказала я. — Мы будем дышать вместе. Всегда.

Музыка играла, фонари светили, и мы сидели в амфитеатре, обнявшись, и я чувствовала, как внутри меня, там, где был страх, теперь цветет что-то новое. Надежда. Доверие. Любовь. Та, которая приходит не тогда, когда ты ее ждешь. И не в том обличье, которое ты себе представляешь. А приходит в виде ромашек, купленных в ларьке у метро. В виде аллеи, названной твоим именем. В виде мужчины, который говорит: «Я хочу быть с тобой всегда». И ты знаешь, что это правда.