Книга Лилии для Эмилии, страница 28 – Екатерина Мордвинцева

— А где пирожные?

Он моргнул, не понимая.

— Ты говорил, что научился печь лимонные пирожные. С двухсотого раза. Где они?

Он растерянно оглянулся, будто пирожные могли материализоваться из воздуха, а потом рассмеялся — тихо, но искренне. В этом смехе не было ничего от того нахального мальчишки. Только облегчение и радость.

— Я… я не взял их сегодня, — признался он. — Боялся, что это будет слишком. Что ты подумаешь, будто я пытаюсь подкупить тебя выпечкой.

— А ты пытаешься? — спросила я, и в моём голосе впервые за вечер прозвучала лёгкость.

— Может быть, — он улыбнулся. — Но в хорошем смысле. Я хочу, чтобы ты их попробовала. Не сегодня. Когда будешь готова.

Я кивнула. Это «когда будешь готова» прозвучало так бережно, так уважительно, что я почувствовала, как ещё одна трещина появляется в моём ледяном панцире.

— Хорошо, — сказала я. — Когда-нибудь.

Официант принёс заказ — мы так и не сделали его в начале вечера, и только сейчас я заметила, что проголодалась. На столе появились тарелки с едой — изысканной, красиво оформленной, пахнущей травами и сливочным маслом. Алексей подождал, пока я сделаю первый глоток вина, и спросил:

— Расскажи о себе. Не о школе. О том, кто ты сейчас.

И я начала рассказывать. Сначала неохотно, односложно. Но он задавал вопросы — умные, внимательные, и постепенно я втянулась. Рассказала о своей студии, о проектах, о том, как стала дизайнером. О том, что люблю работать с деревом и натуральными материалами. О том, что мечтаю однажды спроектировать дом на берегу моря. О том, что коллекционирую винил и иногда по вечерам слушаю джаз.

Он слушал, не перебивая, и я видела, как меняется его лицо. В нём не было притворства — только искренний интерес. Когда я замолкала, он задавал новые вопросы, и я удивлялась, как легко с ним говорить. С тем, кого я боялась и ненавидела семь лет.

— А ты? — спросила я, когда пауза затянулась. — Расскажи о себе. О том, как из задиры превратился в шеф-повара.

Он усмехнулся, но в этой усмешке не было горечи.

— Это долгая история.

— У нас есть время, — сказала я.

И он рассказал. О том, как после школы уехал в другой город, потому что не мог оставаться там, где всё напоминало о том, каким он был. О том, как поступил на повара — случайно, потому что нужно было куда-то поступать, а больше он ничего не умел. О том, как на первом курсе понял, что это его призвание. О том, как работал в ресторанах, мыл посуду, чистил картошку, учился у лучших. О том, как стажировался во Франции, где его чуть не выгнали за характер, но потом оценили упрямство. О том, как вернулся и открыл свой ресторан — сначала маленький, на двадцать мест, а потом «Весеннюю террасу», которая стала его гордостью.

— Я вложил в это место всё, что у меня было, — сказал он, обводя рукой пространство вокруг. — Не только деньги. Душу. Я хотел создать место, где люди чувствуют себя счастливыми. Где пахнет весной, даже если за окном зима. Где можно прийти и забыть о проблемах.

Я огляделась. Цветущие вишни, гирлянды, звёзды над головой. Да, здесь действительно чувствуешь себя счастливой. Или, по крайней мере, так, будто счастье возможно.

— У тебя получилось, — сказала я.

Он посмотрел на меня с благодарностью.

— Спасибо.

— А почему «Весенняя терраса»? — спросила я.