Книга Сдавайся снова, Александрова!, страница 106 – Лина Коваль

— Сошлись? - спрашивают в голос.

Я игриво закусываю нижнюю губу и многократно киваю.

— Да…

— Господи, ну какие дураки! - Аленка сжимает мои плечи и радуется.

— А говорила «никогда»… - Милка шмыгает носом. - Что перевернула страницу, что поезд ушел.

— А я пролистнула обратно, и мой поезд вернулся… - говорю со слезами на глазах.

— Вот бы мне так с Щеголевым. Да только наш поезд уже не вернется.

— Это еще почему?

— Ох, Олька. Пока суды за имущество шли, мы чего только друг другу не наговорили. Такое не прощается, а вы хотя бы с Ильей разводились как люди…

— Это правда, девочки…

Чувствуя неловкость, замолкаем.

— Вычудила, конечно, Лидка… - Мила заводит неприятный разговор первой. - Еще и на тебя всю вину скинула. Думала, мы ее поддержим…

— Но мы тоже не пальцем деланные. - помогает Аленка. - Все сами видели. Как она на твоего Илью смотрела, пока она, бесстыжая, за бугор не свалила.

— А почему же не сказали?

— Думали, это так… Глупость все. Что с нее взять с сироты?

— Ты только ее прощать не вздумай!

— Эту страницу я точно перелистнула. - отвечаю твердо.

— Вот и правильно… Мы тут вкусностей прикупили, винишка. Посидим, как в старые добрые? - указывают на пакет, стоящий на скамейке.

— Давайте в следующий раз, девочки. Сегодня - никак! - без угрызений совести говорю.

— А… ну да, ну да… Все понимаем. Поедем тогда, Милашка. К тебе…

— А почему не к тебе? - подхватывает пакет.

— Потому что у меня Русик дома трусы выгуливает. Что тебе на него смотреть.

— Да сдался мне твой Русик… - уходят, ругаясь.

Смотрю им вслед и улыбаюсь.

Сколько мы знакомы? Почти тридцать лет? С самой юности?

Дружбу надо беречь - это факт. Дружба - наш фундамент. Ощущение того, что жизнь полноценная. Сохранять ее надо всеми возможными путями, но не ценой собственной семьи.

Ситуация с Лидой научила меня, что в доме лишних людей быть не должно. Может, глупо, но это теперь мое незыблемое правило. То, к чему отношение я уже не поменяю.

А с подругами можно поддерживать дружбу на шопингах и в спа.

Медленно поднимаюсь на этаж и толкаю открытую дверь. Отправляю куртку на вешалку, снимаю сапоги и захожу в спальню. Илья, приподняв ногу с помощью подушки, улегся на кровать.

Молча устраиваюсь рядом.

В квартире тишина.

Только мы вдвоем.

В обнимку.

— Я храплю, - неожиданно сообщает Илья.

— Я знаю. - спокойно отвечаю.

— И совершенно разучился делить быт.

— Я такая же.

— Разучился выкидывать носки в корзину для белья… - накручивает мои волосы на палец.

— Один раз научила и еще научу. - вздыхаю счастливо.

Аргументы все не заканчиваются.

— Совершенно не понимаю в живописи. Клоду Моне я всегда предпочту тебя в нижнем белье и максимум… Шардоне.

— Согласна. Я в ароматах тоже ничего не понимаю, - возвращаю ему шпильку за свидание с Аленой.

— Бля-ядь… - тянется и прижимает к себе еще сильнее.

А меня накрывает.

— И климакс у меня… ранний. - жалобно всхлипываю.

Это, вообще-то, обидно… Рожать я не планировала, но дисфункция - всегда плохо.

— Чего? - он смеется.

— Гинеколог так на прошлой неделе сказала… По анализам…

— Да не слушай. А у меня… вообще - радикулит!

Меряемся болячками, получается?

— Ты думаешь, я дура? Это ведь шутка для Насти…

— Да черта с два. Вчера, когда из окна Зайцева выпрыгивал, поясницу схватило. Зарьков сказал: по рентгену радикулит.