Книга Сдавайся снова, Александрова!, страница 21 – Лина Коваль

— В школе все спокойно. Вчера вот в шутку заминировали.

— Разве ж это спокойно?

— Зато английского не было…

Парень плюхается на пуфик с ногами и жадно вгрызается в кусок шарлотки. Я посматриваю на блюдо с пирогом, который щедро припорошен сахарной пудрой.

Значит, не показалось.

Оля Александрова тут была.

Совсем недавно.

Мне даже кажется, что я улавливаю запах ее женственных духов. Как приманку на бобров.

Потираю отросшую за пару дней бороду, пока был на региональных сборах сотрудников МЧС, и еще раз озираюсь.

Нет ее.

Дырка свись.

— Темочка, ты можешь мне помочь с волшебной палочкой? - заглядывает Поля. - Ой, простите, - краснеет.

Я скептически смотрю на ее внешний вид. Мантия Гарри Поттера. На голове острая шляпа с широкими полями.Галстук.

Из гостиной доносятся жаркие споры читательского клуба.

— Красиво, - замечаю.

Просто ради приличия.

Потому что я очень вежливый свекор.

— Спасибо, - девчонка краснеет.

— Пойдем, - сын уводит жену.

Я уныло вздыхаю им вслед.

Говорят, мальчики выбирают жен под стать матери.

Наш Артем выбрал припизднутую. В хорошем смысле.

Вот и думайте!

Нацеливаюсь на внука.

— Вкусно? - спрашиваю, гладя по голове и усыпляя бдительность.

— Да-а-а-а. Еще хочу…

Подтянув блюдо, поднимаю нож со стола и отрезаю щедрый кусок. Сглатываю слюни подальше.

— Держи, пацан.

— Спасибо, дед!

Дед.

М-да.

— Ну.… а бабушка твоя где? - спрашиваю как бы между прочим, поглядывая в окно.

— Кто?

— Пирог-то кто готовил, - небрежно киваю.

— Оля! - Соломон невозмутимо отвечает.

Она - Оля!

А я - дед!

Приплыли, карасики!

— Ну? И где она?

— Кто?

— Оля! - снова киваю на пирог.

Соломон смачно слизывает сахарную пудру с куска и, махнув рукой, отчитывается:

— А Оля ушла! К ней сегодня Валерон приехал…

Валерон, значит-с!

— И на чем же Валерон приехал за… Олей? - бычу в окно.

Вариантов тьма: такси, троллейбус.

Инвалидная коляска - тоже транспорт.

— На машине, дедушка! - простодушно отвечает Сол, продолжая надругательство над бедной шарлоткой.

— Ясненько, - ставлю руки на пояс джинсов и склоняю голову набок. На улице темнеет. Вечер. - А… что за машина?

— Большая такая, дедушка. Большая-пребольшая, - Соломон усердствует, подумав, отвечает.

Усмехаюсь добродушно. Стараюсь, по крайней мере.

— Что? Больше, чем моя? - оборачиваюсь.

Мальчуган закатывает глаза, что-то там кумекает и выносит свой вердикт:

— Больше, дедушка. Намного больше, чем твоя!

— Ясно, - то ли половицы скрипят, то ли зубы мои.

Надо менять «Туарега».

Давно хотел.

Тесноватая стала.

Лениво чешу бороду. Займусь до Нового года.

— Ладно, - резко кивнув самому себе, направляюсь к парню и еще раз ерошу упругие кудри. - Давай, пацан. Учись хорошо. И английский не пропускай. Проверю.

— А ты разве Олин пирог не будешь?

Олин пирог, твою мать.

— Не буду, - посматриваю на запорошенный пудрой бисквит. - Я… пока сыт.

Разминая затекшую шею, иду в коридор и обуваю берцы.

Больше, чем моя, блядь.

Крузак, что ль?

Хорошо нынче пенсионеры живут, на широкую ногу. Считай, можно не бояться - смело смотреть в будущее.

— Пап, ты уже поехал? - успевает поймать меня Артем.

— Ага. Поеду потихоньку.

Оба вздрагиваем, потому что из гостиной доносится женский ржач и аплодисменты. Надо делать ноги, иначе меня снесут.

— Леву с Лешей ждать не будешь? Скоро ведь проснутся… - сын почесывает затылок.