Книга Сдавайся снова, Александрова!, страница 24 – Лина Коваль

Бог его знает, что там в моей голове!

— Оля?

— Я здесь, - возвращаюсь в салон и, улыбаясь, прикладываю ладони к мокрым, холодным щекам.

— Ну… и… - Валера поворачивается ко мне и смотрит выжидательно.

Прищурившись, стираю невидимые крошки с его пальто и тоже медленно киваю:

— Ну? И?

Он переводит взгляд на дверь моего подъезда, и я прикусываю щеку изнутри. Нет, нет и нет. Зачем он проявляет инициативу именно сегодня? Это несправедливо!

— Я пойду, - говорю, забирая сумку. - Завтра на работу. Очень рано.

— Может быть…

— Нет, - качаю головой. - Сегодня не могу!

— Хорошо, - он обескуражен. - Цветы забери, - сует мне букет в руки.

— Спасибо, - для приличия ныряю в бутоны носом.

— И помни. У нас с тобой Шагал на следующей неделе.

— Ладно. Я тогда… «пошагал»… - играю бровями.

— Что?

— Ничего, - грустно вздыхаю и выбираюсь из седана.

В квартире пусто и очень тепло.

Оставив шубу на вешалке и скидываю высокие кожаные сапоги. Белоснежную меховую шапку размещаю на специальной подставке.

Пока иду до спальни, успеваю расстегнуть платье и попутно убираю два желтых листочка на декоративной березе. Надо будет полить - не забыть.

Запахнув халат, сворачиваю коврик для пилатеса, расстеленный на полу, и решаю приготовить салат. Вообще-то, время позднее, но под ложечкой сосет.

— От куриной грудки, помидор и айсберга ты не потолстеешь! - даю себе напутствие.

Пока сковорода нагревается, проверяю телефон.

Звонков от Ильи больше не поступало, но зато звонил Соломон.

— Да, мой хороший!

— Оля! Ты уже дома?

— Конечно. Как у вас дела?

— Лева и Леша кинули папину новую ракетку в моего снеговика. А еще к нам дед приезжал, - торжественно сообщает.

— Понятно, - скребу пальчиками по столешнице, убирая какое-то пятно. - И как он? - откашливаюсь.

— Разбился.

— В смысле, разбился? - вскакиваю.

Чтобы проверить сковородку - естественно.

— Снеговик разбился!

— А…

— А дед… твой пирог есть не стал. Он ему почему-то не понравился. Такой недовольный был, как его увидел!

— И чем же твоему… деду… мой пирог не понравился?

Деловой какой. Обычная шарлотка. Я ее тридцать лет по бабушкиному рецепту готовлю. Всегда одинаково получается.

Соломон удрученно заявляет:

— Не знаю, Оля. Ссыт, наверно…

— Что? - ахаю.

— Ну он так мне сказал: «Я сыт».

— А…. в этом смысле… - выдыхаю, качая головой. - И кто же его накормил, что он теперь сыт?

— Я не знаю. Деда Илья быстро от нас уехал… Наверное… к Алене торопился.

— Ясно, - стискиваю зубы. - Ну, вот Алена ему пирог и приготовит. Можешь быть спокоен.

— Она пироги не ест, Оля, - по-дружески заявляет мальчик. - Говорит, фигуру бережет. Я пошел… Мне еще английский делать…

Фигуру, значит, бережет… Ощупываю свои бока через халат.

— Пока, Оль! - беспечно прощается Соломон.

— Пока-пока, - говорю задумчиво и снимаю сковороду с плиты.

Поела, блин!

Голодная и злая ложусь спать.

Вообще, я рассудительная, уважаемая женщина, но именно сегодня мне хочется низких вибраций и следовать за разъедающим женским любопытством, поэтому, открыв приложение, нахожу Богом и им же самим забытую - страницу Ильи Александрова.

Там, в фотоальбомах пятнадцатилетней давности до сих пор в открытом доступе хранятся снимки нашей тогда еще счастливой семьи, но сейчас меня интересует другое.