Онлайн книга «Сдавайся снова, Александрова!»
|
Хочется склоняться ко второму. Тем более что он придвигается и ловкими движениями застегивает мой ремень безопасности. — Спасибо. Едем, - я уверенно киваю и поглядываю на свой «Тигуан», который остается на парковке ДК. А потому украдкой изучаю, как Александров со всей серьезностью управляет своим «Туарегом». Между нами нет ничего простого. И вообще, нет ничего. Нас объединяют заботы о внуках, которые мы стойко взяли на себя, когда дети уехали на другой континент за кубками и медалями… Но сегодня, сейчас… я впервые за десять лет чувствую себя хотя бы отдаленно счастливой. — Можно, я немного добавлю звук? - спрашиваю и тянусь к автомагнитоле. — Давай помогу. Наши пальцы сталкиваются и отпружинивают друг от друга. — Спасибо. Песня уж больно мне нравится… Убрав руку, заправляю за ухо выбившуюся из прически прядь, смотрю в свое окно и подушечкой указательного пальца рисую на нем сердечко. «К единственному, нежному, бегу по полю снежному. По счастью безмятежному, скучая и тоскуя…» Всю созданную нами идиллию нарушает звонок. — Это, наверное, твой? - поворачиваюсь. — Да. Илья смотрит на экран, хмурится и отвечает. — Слушаю, Соломон. Я напрягаю слух и снова тянусь к автомагнитоле. Делаю звук тише. Илья, перекидывая телефон правой рукой к левому уху, паркуется на обочине и смотрит прямо перед собой. На его щеке образуется залом. — Так не пойдет… Успокойся хотя бы немного. Подыши. Помнишь, я тебя учил? На один-два-три-четыре делаешь вдох, на пять-шесть-семь задерживаешь дыхание, а на восемь резко выдыхаешь через рот. Мужские пальцы сжимают руль до побелевших костяшек, но ровным, спокойным голосом Александров успокаивает старшего внука: — Один-вдыхай-два-три-четыре… Задержал. Пять-шесть-семь… И… Во-о-о-осемь. Сама не замечаю, как тоже включаюсь и послушно дышу. Активненько так… Аж щеки горят… После третьего круга Илья смотрит на меня, как на дуру. Я пожимаю плечами и осторожно киваю на телефон: — Ну… что там? Мотает головой. Мол - «не знаю». — Успокоился? Теперь по порядку… Все… Я все понял… Так. Ты давай там одевайся потеплее и вещи свои собери. Школьные там, трусы, носки, зубную щетку, бритв… Стоп. Просто зубную щетку… И жди нас. Через двадцать минут будем. Когда убирает мобильный от уха, я тут же набрасываюсь с расспросами: — Ну? — Гандон штопанный этот Зайцев, - поглядывает в боковое зеркало, и машина трогается с обочины. — Илья! - я укоризненно цокаю. — Ну а как еще сказать, Лель? Закрыл Сола в квартире, а сам к друзьям укатил. Новый год, говорит, взрослый праздник. «Нечего там тебе делать». — Этого и следовало ожидать! - я грустно вздыхаю. - Он воспитывает не сына, а спартанца. Постоянно нагружает его чувством ответственности, вины, принижает. Работает с ним, как тренер, а не отец. Я, конечно, в шоке от таких методов, но он родитель… — Да пошел на хрен такой родитель! Сейчас заберем Сола и дело с концом. Сами за ним посмотрим… Без ушастых… — Илья, мы ведь должны понимать степень последствий. Он отец, мы… фактически Соломону никто. — Да как это никто? - Александров злится и прибавляет газу. - Он наш внук, Оля! - искренне недоумевает. Я улыбаюсь и вздыхаю: — Хорошо. Но мы совершаем преступление… — Не мы, а я. Тебя я прикрою… — Вот спасибо. — Будет кому носить передачки в тюрьму… - недовольно поглядывает. |