Книга Сдавайся снова, Александрова!, страница 68 – Лина Коваль

Сердце мое не выдерживает: заглядываю к сыну в спальню, набрасываю на ночную рубашку Полин халат и направляюсь в гостевую.

Здесь темно и немного душно.

Под внимательным, полусонным взглядом бывшего мужа устраиваюсь с краю и проверяю температуру. Оба лба теплые, чуть больше нормы. Это значит ночь будет веселой. Как бы скорую помощь вызывать не пришлось.

Кто-то из двоих, скорее всего, Лева, тут же меня обнимает. Прикладывается к вырезу на груди головой и, вдохнув, тихо хнычет:

— Ма-ма!

— Шшшш… - не собираюсь его поправлять. - Мама-мама, - а даже подтверждаю.

Вижу, как лицо Александрова в свете тусклого уличного фонаря, удивленно вытягивается.

— Па-па, - второй малыш обнимает Илью.

Оба затихают.

— Так просто? - ворчит Александров.

Я намеренно молчу. А ты думал, Ильюша? Это тебе ни девок к сыну в дом водить.

Снова страшно на него злюсь.

Удивительно, как бывает: человек по многим параметрам одновременно близкий и за десять лет очень-очень чужой.

— Ма-ма, поцелуй, - Лев задирает голову. Глаза у него закрыты, нос темный - видимо, в зеленке. Приглаживаю непослушные антенки-волосы и целую малыша.

Лешка тоже вскакивает.

— А ну, иди сюда, - Илья награждает внука поцелуем в лоб.

— Мама и папа! - просит Лев.

— Что?

— Мацать! - договаривает Лешка.

— Можно? - с мрачной надеждой спрашивает бывший муж.

— Только если скажешь, что я побеждала.

— Блядь. Да.

— Мацать…

Ко мне тянется мужская загребущая рука.

— Только попробуй, - прикрываюсь ребенком. - Это значит «целовать»! - перевожу алешкинский язык на русский.

Упершись локтем, Илья склоняется над детьми и царапает мою щеку короткой бородой. Целует чуть выше уголка губ.

Я упрямо задерживаю дыхание, чтобы не вовлекаться.

Ну, допустим…

Для дела ведь.

К примеру, у нас в Администрации еще не то придумают. Как только над нами не изгаляются.

— Всех помацали, - командует Александров и опускает голову на подушку. - Давайте спать!

— Я пойду, - собираюсь встать, но Лева крепко меня держит. - Я ведь не могу здесь… С тобой…

Мое плечо снова накрывает тяжелая ладонь.

Ласково поглаживает.

— Пожалуйста, останься… Ты нам нужна…

Засыпаем вместе. Как раньше, но с внуками.

Я прикрываю глаза и делаю вид, что не чувствую тяжести от мужской руки.

Да и дети спят беспокойно - не до фантазий.

И все бы ничего, вот только ночью у Лешеньки случается страшный приступ на фоне аллергической реакции, усиленной проклятой ветрянкой. Горло отекает, отек спускается в бронхи, мальчику становится нечем дышать, поэтому Илья с личного мобильного звонит кому-то из своих и уже через семь минут нас спасает лучший экипаж скорой помощи в Нижнем.

От предложения ехать в больницу, конечно, не отказываемся.

Правда, и здесь с бывшим мужем выступаем одной командой.

— Я поеду, Оля. - говорит Илья, натягивая куртку на футболку. - Ты оставайся с мальчишками. Здесь Лева, Соломон. Если Зайцев объявится - звони, буду решать. Ребят своих отправлю. Разберутся.

— Я и сама могу…. - отвечаю взволнованно.

— «Сама» не надо. У него вместо мозгов шарики для тенниса, с него станется.

— Хорошо… - грустно мнусь на месте.

Александров вместе с Лешей на руках в смешной шапке зачем-то сгребает меня в охапку у порога и смачно целует в губы, царапая лицо короткой бородой. Бригада скорой смущенно переглядывается, а я в смятении мну воротник его куртки, а затем всплескиваю руками и тараторю: