Книга Насильно отданная. Запретная любовь Шаха, страница 3 – Злата Зорич

— Ты должна будешь выйти за меня замуж, — произнёс он ровно, словно говорил о чём-то самом обыденном. — Долги будут закрыты. И твоя семья будет в безопасности.

Мать закрыла лицо руками и заплакала еще громче, но ничего ему не возразила.

Я почувствовала, как земля уходит из-под ног. Всё, что я знала о жизни, исчезло в одно мгновение.

Я сжала руки в кулаки так сильно, что ногти впились в ладони.

— Я не выйду за вас замуж. Никогда.

Он поднял на меня глаза, тяжелые, маслянисто-блестящие.

— Что ты сказала?

— Что слышали! Вы мне в отцы годитесь! Как вам не стыдно?

— Аврора! — резко окрикнула меня мать. — Как ты разговариваешь!

Но я продолжала, в надежде воззвать к его совести:

— Вы — друг моего отца! Что бы он сделал, если бы узнал, что вы предлагаете такое его дочери? Той, которую вы знали с детства!

— Твой отец… — он скривил губы — сказал бы, что я лучший выбор для тебя… Из всех возможных.

— Это ложь! — крикнула я ему в лицо. — Если бы мой отец был жив, он никогда бы не допустил этого позора! Он бы вышвырнул вас за дверь за один только грязный намек!

— Если бы он был жив… — процедил старик сквозь зубы. — Однако он мертв. И я — единственный, кто способен защитить тебя и всю твою семью. Единственный, кто сможет решить ваши проблемы.

— Я ни за что не соглашусь. Я лучше умру!

— Аврора! — снова окрикнула мать.

— Ничего. Это мне даже нравится, — хмыкнул старик. — Огонь в глазах. Главное — вовремя его укротить. Осторожнее, девочка. Я пока терплю твои капризы... Но потом… — он наклонился ближе, и его голос стал угрожающим. Он смотрел на меня, не мигая, и я впервые по-настоящему почувствовала исходящую от него опасность.

И отшатнулась, будто от удара. А мама даже бровью не повела. Еще несколько минут назад рыдавшая и дрожавшая, она вдруг выпрямилась.

— Мама… — я обратилась к ней, надеясь на поддержку. — Скажи ему! Ты ведь понимаешь, что это безумие! Он мне в отцы годится. Папа бы никогда…

— Замолчи, — её голос был резким, как удар плётки. — Не смей упоминать отца. Он сделал свой выбор. Он бросил нас. А ты слишком молода и упряма, чтобы понять какую милость оказывает нам друг нашей семьи. Однажды ты поблагодаришь его.

— Никогда!

— Ты же хочешь сохранить тот уровень жизни, к которому привыкла? Наряды, украшения, сумки, машины, прислуга…

— Плевать! Мне ничего не нужно! Я согласна потерять всё, только не свою свободу!

— Ты даже не понимаешь, что говоришь, глупая девчонка! Ты никогда не жила в бедности. А я жила. Я выросла в этом. Я знаю, что это такое — когда нечего есть, когда каждое утро просыпаешься от страха, что нечем заплатить за крышу над головой. Думаешь, в богатстве нет боли? Есть. Но в бедности — только боль!

— Значит, ради страха снова оказаться бедной ты готова продать меня? — мой голос сорвался, и слёзы покатились по щекам.

— Ради того, чтобы ты никогда не узнала, что такое нищета, — холодно сказала она. — Ради твоего брата и сестры. Ради всей нашей семьи. Ты думаешь, это красивый жест — отказаться от всего? Нет, Аврора. Это несусветная глупость, которая обернётся сломанной жизнью.

— Но я не могу быть его женой, мама. Я никогда его не полюблю…

— Любовь, — мать горько усмехнулась. — Я любила твоего отца, Аврора, всей душой. И что вышло? Где он сейчас? А я осталась одна — с детьми, с долгами, с кредиторами, готовыми растерзать нас на куски.