Книга Влюбить босса. Новогодний спор, страница 2 – Ника Лето

И тут дверь с силой распахивается, ударившись о стену. Сердце падает от страха в пятки. В кабинет врывается кто-то. Кажется босс и… судя по сладким, приторным духам, женщина.

Попала. Ну всё, капец. Сиди тихо, Женька. Может, они быстренько уйдут? Хотя, стоп, босс и женщина… Чёрт, только бы они тут развратом не занялись…

Моё разгорячённое алкоголем воображение тут же нарисовало картину: он, скинув пиджак, приподнимает её, усаживает на этот самый стол… А я тут, внизу, заливаясь краской, буду слушать сладострастные стоны… Жуть.

Но реальность оказалась прозаичнее.

— Кирилл, я не понимаю! Ты сказал, что у нас всё серьезно! — голос женщины срывается на высокой ноте.

Его ответ звучит так холодно и опасно, что у меня по спине бегут мурашки. Так он обычно говорит с провинившимися сотрудниками, которые не вписываются в дедлайн.

— Алёна, я тебе ничего не обещал. Мы отлично провели время. Это был просто единоразовый трах. Ничего более.

В тишине слышится звон разбитого хрусталя. Ого, тут кто-то посмел в босса бокалами кидаться? Ну хана. Вот и претендентка на увольнение.

— Ну ты и козлина! — её голос дрожит от ненависти и унижения.

Оглушительный хлопок двери врезается в мои барабанные перепонки.

Тишина. Я слышу только бешеный стук своего сердца. Потом раздаётся тяжёлый вздох, и он тихо, смачно ругается нехорошим словом. Я краснею. Впервые слышу, что Шереметьев матерится.

И тут до меня доносится кое-что неприятное.

О нет. Нет, нет!

Он идёт к столу. Медленно, неотвратимо!

Прямо ко мне. Я вжимаюсь в стенку стола, пытаясь стать невидимкой. Он останавливается в сантиметре от меня. Я виду каждый шов на его дорогущих ботинках. Потом он наклоняется и заглядывает под стол.

Ну блин.

Его лицо появляется в моем поле зрения. Идеально выбритое, с холодными, пронзительными глазами, в которых сейчас плещется смесь раздражения и… любопытства. Его взгляд скользит по моему открытому золотому платью, задерживается на заячьих ушках, а потом возвращается к моему лицу, пылающему краской стыда.

— Здрасьте, Кирилл Захарович, — пищу я.

Он усмехается. Коротко, почти беззвучно.

— Евгения, — тихим, обволакивающим голосом тянет он. — А вы знали, что подслушивать нехорошо?

Сердце колотится где-то в горле. Его тяжёлый, изучающий взгляд продолжает держать меня на прицеле. Ну вот и как объяснить, что я делаю под столом у босса? Может сказать, что я фант вытащила такой дурацкий? Интересно, в моём возрасте в такие игры ещё играют или уже не подходит?

— Я… я вообще случайно тут оказалась, — лепечу я.

Отвожу глаза в сторону и чувствую, как горит всё лицо. Правой рукой я за спиной судорожно сжимаю злополучный конверт, пытаясь скомкать его, чтобы он решил, что это просто мусор, если заметит.

— Бумаги упали… я просто хотела… поднять… — продолжаю я придумывать легенду, что впрочем никак не объясняет, почему я вообще оказалась в кабинете.

Ох, мозг, почему ты не хочешь работать? Ну ясно почему. Нельзя было шампанское в себя вливать. Но с другой стороны — новогодний корпоратив. Разве я не заслужила отдых? Я уже год пашу на Шереметьева без выходных и отпусков. Я устала!

Кирилл Захарович вдруг тянет ко мне свои руки, заставляя меня задохнуться от неожиданности, и выуживает меня на свет. Я реально застываю испуганной зайкой и вскидываю на него глаза. Боюсь не просто вздохнуть, боюсь пошевелиться.