Книга В Сибирь с любовью, страница 20 – Илона Якимова

Те пять минут, в которые Столетов уже слился, а противень с шарлоткой еще нельзя было вытащить из духовки, продолжались вечность. Но когда кончились, Татьяна быстренько выметала пирог по тарелкам, облачилась в уличное и шмыгнула на двор, в начинающийся снегопад. Сперва ужасно расстроилась, обозрев местность и не найдя героя, однако, сделав аккуратный круг по центру поселка, вдруг усекла знакомую широкоплечую фигуру. И тут уже порадовалась, что майор Столетов — мужчина немалых размеров, не та иголка, которая в стоге сена теряется безвозвратно. Шел он неторопливо, но прицельно — мимо источников, вдоль реки, но не к горам. А даже если и к горам — что бы его понесло туда в снегопад? Таня трусила следом на пристойном расстоянии и придумывала тысячу отмазок, которые понадобятся, ежели вдруг муж подруги обернется. Но пронесло — шел спокойненько, ни о чем не подозревал, взор ему затылок не жег. Мужчины все же очень твердокостные существа, пялиться на них имеет смысл только с фасада, сзади никогда ничего не поймут… Так и шли, и шли. Штирлиц был плотненько под колпаком у Мюллера и не подозревал об этом.

Дорогой гражданка Медоед успела задуматься, а так ли необходимо затеянное ею расследование, может, ну его нафиг? А главное, что она будет делать с его результатами? Положим, молодожен себе и напозволял себе чего-то недозволенного. Так и что она? В клювике эту новость беременной подруге понесет? По-честному — ведь нет? Потому что здоровье Элины и ее будущий ребенок сильно важней любого козлячества ее супруга. Супруги приходят и уходят, а дети и подруги остаются, и…

Додумать она не успела, потому что объект слежения остановился. Остановилась и она тоже, и стала нервно озираться, поспешно выбирая себе элемент прикрытия, тщась немедленно слиться с местностью. Ежели отступить вот к этому дому, заваленному снегом буквально по верхние края окон, да притереться за дровником, за забраться на тот самый дровник, возле которого, притулясь к нему, торчал ствол старой кривой лиственницы — то очень даже можно жить и наблюдать! И обзор отсюда шикарный, прямо сказать, как с галерки Мариинского театра. И гражданка Медоед, войдя во вкус жизни, азартно влезла по стволу лиственницы на поленницу за дровник, там присела и затаилась.

А Столетов стоял себе возле небольшого отельчика — такой же деревянный дом, что и у них, но большей вместимости — и посматривал то на дверь, то на окно второго этажа, то в телефон. Спокойно стоял, виноватым себя явно не чувствовал, скотина, воровато не оглядывался. Но и на лицо ни счастливым, ни вдохновенным не выглядел — так, обычный, даже скучающий покерфейс. Время шло. Столетов стоял. Медоед сидела на дровнике, примерзая к лиственничному стволу. И вот когда уже им обоим — и Столетову, и Тане — явно надоело ждать, дверь того барака с оригинальным названием «Аршан» вдруг отворилась, и к Столетову оттуда выпорхнула — какая неожиданность! — девка. Девка была ничего такая, эффектная. Возможно, она бы Тане даже понравилась, не войди тут же Медоед в боевой режим «порвать всех на лоскуты». Но, прежде, чем рвать молодожена на лоскуты, надо было взять его с поличным, а то потом пойди докажи, «тебе все показалось, ты поняла все не так»… плавали, знаем! Ладно, бдим, тепленьким возьмем.