Книга Амнезия. Играя без правил, страница 49 – Сэлли Собер

— Глафиру. Моя подруга. Она погибла из-за меня. — Внутри всё трясётся. Это правда. Я говорю правду. — Она была беременна... — Хлюпаю носом. — Пряталась от своего молодого человека у меня дома. И я... Я сказала ему адрес... — Скрывать это от него не имеет смысла. Да и мне хочется. Хочется ему рассказать. Несмотря на всё, моё сердце, тело и душа тянутся к нему. Вопреки всему на свете.

Влас замирает. Его лицо на мгновение теряет всякое выражение — маска невозмутимости трескается, обнажая искреннее потрясение. Он делает шаг ко мне, но останавливается, будто не решаясь приблизиться.

— Аделина… — шепчет хрипло.

Киваю, вытираю слёзы тыльной стороной ладони.

— Она лежала у меня в гостиной, на паркете в луже собственной крови. Держа руку на животе. Она защищала его. Своего ребёнка. Но не смогла. — Голос срывается, слёзы текут по щекам, и я уже не притворяюсь — боль настоящая, острая, разрывающая грудь изнутри.

Влас резко делает шаг вперёд и опускается рядом со мной на кровать. Его рука нерешительно зависает в воздухе, потом всё-таки ложится на моё плечо — осторожно, будто я могу рассыпаться от прикосновения.

— Почему ты сказала ему адрес? Зачем? — Очевидный вопрос.

Замираю, сглатываю ком в горле. Воспоминания накатывают волной — холодный взгляд отца, его слова, от которых по спине бежали мурашки.

— Он приехал ко мне на работу. Плакал, умолял, чтобы я сказала адрес. Говорил, как сильно любит, как ошибался, разругавшись с ней, как хочет этого ребёнка. Как хочет сделать предложение. Даже кольцо показал. Красивое, с сапфиром. И я... Я поверила. Как дура. Как наивная глупая маленькая девочка.

Влас молчит, но его рука на моём плече чуть сжимается — не давит, а будто даёт опору. В глазах — ни тени осуждения, только напряжённое внимание.

— Он стоял передо мной на коленях у всех на виду, — продолжаю, чувствуя, как слёзы подступают к горлу. — Умолял дать ему шанс всё исправить. Говорил: "Аделина, я потеряю её навсегда, если не поговорю с ней сейчас. Я готов на всё — на брак, на отцовство, на любую ответственность. Только помоги мне найти её".

Делаю прерывистый вдох, вспоминаю тот момент: блеск сапфира в свете офисных ламп, его дрожащие руки, слёзы на щеках. Всё выглядело так искренне…

Влас глубоко вздыхает, проводит рукой по волосам.

— Ты хотела помочь, — тихо говорит. — Ты увидела человека, который, казалось, раскаялся. Который был готов измениться ради любви и будущего ребёнка. Ты поверила в лучшее в нём — и это не делает тебя глупой. Это делает тебя доброй.

Поднимаю глаза, встречаюсь с ним взглядом. В его глазах — понимание. Не жалость, а именно понимание.

— Но он не изменился, — голос срывается. — Всё было ложью. Он пришёл не мириться. Он пришёл…

— Чтобы выплеснуть злость, — заканчивает за меня Влас. — Чтобы показать, кто тут главный. Чтобы наказать её за то, что она посмела уйти.

Меня уже колошматит. Бьёт крупная дрожь. Мутит.

— Ты не виновата... — Повторяет снова. — Ты доверчивая, наивная. Вот и всё.

— Но моя наивность стоила ей жизни...

— Тшшш... — Большие руки Власа обнимают моё лицо. Он притягивает мою голову к себе. Целует. И это не нежный поцелуй, не страстный. В нём — вся боль, которую он, кажется, чувствует вместе со мной. В нём — обещание, что я больше не одна.