Книга Подонки. «Молись и проси», страница 26 – Кейт Блейз

Перевожу взгляд на Хантера. На первый взгляд — парень, которого приручила эта дрянная девчонка: мягкий, улыбчивый, почти безобидный. Но я помню его лицо две недели назад. Мы загоняли в угол банду ублюдков, которые посмели сунуться на нашу территорию. Хантер держал одного за горло, и в его глазах горело холодное удовольствие от власти — такое же, как у меня. Он кайфовал от контроля. От того, что жизнь человека в его руках. Сейчас он говорит о Лив, и голос становится мягче. С нами он один, с Лив — другой. Кейн и Рид точно так же натягивают маски. Разные лица для разных людей. Все... кроме меня.

Я ношу одно лицо всегда. Сегодня вечером я не собираюсь его менять.

Мы мчимся по вечернему городу. Фонари редкие, их свет пролетает мимо и тонет в темноте. Я готов делать вид, что я почти нормальный — улыбаться, кивать, пить шампанское. Смотреть на людей, которые понятия не имеют, кто стоит рядом с ними. Или просто делают вид, что не понимают.

Здание нас встречает массивными дверями и фойе с колоннами. Охранники в наушниках, женщины в вечерних платьях, мужчины в смокингах. Проходим стойку регистрации без проблем — каждый год корпорация, которой заправляют отцы наших семей, отваливает кругленькую сумму на эту благотворительность. Наши имена в списках напечатаны золотыми буквами.

Главный зал просто огромен. Люстры льют мягкий свет, пол блестит, отполированный до зеркального состояния. Сотни людей — говорят, смеются, перебирают бокалы. Обвожу взглядом толпу и нахожу её почти сразу.

Сэйдж стоит спиной ко мне, но я узнаю её по линии плеч, по тому, как она держит голову. На ней изумрудно-зелёное платье — атлас облегает как вторая кожа и переливается при каждом движении. Волосы распущены, длинные локоны спускаются до копчика и вьются крупными кольцами. Такие волосы бывают, если их не стричь годами и правильно ухаживать. Она выглядит не как студентка-филолог, а словно модель с обложки.

Рядом с ней седовласый мужчина в дорогом костюме — осанка, выправка, чуть надменный взгляд. Отец. В чертах его лица угадываются её скулы. Женщина по другую сторону — мать: светлое платье, жемчуг, идеальная укладка. Она улыбается, и в этой улыбке врождённое чувство собственного достоинства. Семья Уэбб.

Затерявшись в толпе, отхожу к колонне. Отсюда хороший обзор. Наблюдаю, как Сэйдж разговаривает с гостями, смеётся, поправляет выбившуюся прядь. Выглядит совершенно спокойно. Потом подходит Марк — тот самый блондин из университета, который встречал её у корпуса филологии. Они говорят, и она улыбается ему расслабленно, почти по-дружески. Марк что-то шепчет ей на ухо, она кивает и смеётся.

Вмиг я реагирую, и моя челюсть сжимается сама собой. Мне не нравится, как легко ей с ним. И он мне не нравится.

Время тянется очень медленно. Я пью шампанское, делаю вид, что наслаждаюсь вечером, изредка пересекаюсь с Хантером и Лив.

Где-то к середине, когда зал наполняется музыкой, Сэйдж отделяется от семьи. Она идёт к выходу — туда, где расположились уборные. В задней части здания, далеко от шума и света.

Я мысленно перебираю варианты: прижать к стене, схватить за шею или за волосы. Пока не решаюсь ни на один. Но это только пока.

Ставлю бокал на поднос проходящего официанта и следую за ней.

Коридор очень длинный и узкий, стены обшиты светлым деревом, на них висят картины в позолоченных рамах. Уборные находятся в самом конце, перед ними небольшая зона с мягким диваном и пальмой в кадке.