Книга Диагноз: так себе папа, страница 117 – Вероника Лесневская

— За такие новости вы заслуживаете чего-нибудь покрепче, чем кофе.

— Нет, воздержусь. Меня не берет алкоголь, - лениво отмахивается Кирилл. - И последнее. Передайте Воронцову…

С обреченным видом двоечника, не сдавшего экзамен, он подталкивает ко мне внушительную папку. Смотрит на меня с такой преданностью, будто я единственная, кто в силах помочь ему получить зачет у вредного, принципиального профессора.

— Что это?

— Домашнее задание от Власа Эдуардовича. Работа на ошибками, - тяжело вздыхает. - Он указал на нестыковки и слабые места в моем проекте, поручил исправить. Я старался, как мог! По сути, заново все сделал.

— Что ж, не только ваш отец любит заниматься перевоспитанием. Воронцов тоже.

— Я влип? - чешет затылок.

— По уши, - смеюсь по-доброму. - Но если у вас получится сработаться, это будет лучшая сеть кафе, какую только видел Питер. Дерзайте, Кирилл. Влас в вас верит, иначе бы так не заморачивался.

Парень подскакивает с места, едва не уронив стул, наклоняется ко мне через весь стол, хватает за руку. Трясет, как плодоносящую грушу.

— Спасибо, вы мировая ба… ба-барышня, - вовремя исправляется, аккуратнее пожимая мне ладонь. - Спасибо. Семья у вас огонь! Будете проезжать мимо - милости прошу к нашему шалашу. Если в гости позовете, тоже с удовольствием приду.

— Обязательно.

Улыбнувшись, я провожаю Правдина насмешливым взглядом. На пороге он сталкивается с Марьяной, заигрывает с ней, как прожженный ловелас, нагло сует в кармашек блузки свою визитку, как бы невзначай коснувшись верха груди. Девушка теряется, смущается, краснеет. В итоге забывает, зачем пришла.

— Закрой дверь за посетителем, Марьяна, - вывожу ее из ступора. - У тебя что-то важное?

— Маргарита Андреевна, пришел ответ, которого вы так ждали, - очнувшись, она кладет бумагу передо мной. - Вам одобрили опеку. Теперь девочка ваша. Поздравляю!

— Какой прекрасный день, - протягиваю нараспев, отпуская сотрудницу. Покачиваясь в кресле, блаженно улыбаюсь и прищуриваюсь от одинокого, но настырного солнечного лучика, пробившегося сквозь стекло. - Надо обрадовать Власа.

Но все мои попытки дозвониться улетают в никуда.

Где тебя носит, Воронцов?

В ответ я слышу лишь долгие гудки. Вездесущий муж-контролер меня игнорирует? На него не похоже… Внутри что-то гадко царапает, за ребрами скребется ревнивая кошка. Отчаявшись, я набираю номер сына.

— Фил?

В динамике раздаются суетливые шорохи, ритмичное пиликанье, топот маленьких ножек и детские голоса. В безумной какофонии звуков я с трудом различаю взволнованный писк Любочки:

— Не стреляй в папу!

Застываю, припечатав телефон к уху. Теряю дар речи. Прислушиваюсь к шуму на том конце линии, не дыша. Сюрреализм какой-то! «Один дома» на минималках, только вместо «липких бандитов», кажется, влип наш папочка Влас.

— Дурочка, не мешай. Это электронный градусник! Прицел надо в лоб направить, - вопит возмущенно сын, но, судя по мышиной возне и натужному кряхтению, проигрывает этот бой. - Куда? Отдай, блин. Малявка!

— Фил, что там у вам происходит? - настороженно спрашиваю. - Где Влас?

— Он выпил свои таблетки, и ему стало плохо. Причем так сильно, что даже разрешил мне в стрелялки на новом телефоне поиграть, хотя в обычное время ворчит и от игровой зависимости меня отучает. Любочке мультики врубил. Когда она отказалась, то поиграл с ней в «Мавзолей».