Книга Пышка против регламента, или Боссу нельзя смеяться, страница 78 – Алекс Скай

Он был в гостиной, у дальнего окна, говорил по телефону негромко. Варя остановилась не сразу. Сначала хотела отступить, чтобы не подслушивать, но услышала своё имя.

И замерла.

— Да, Елена Викторовна, материалы по «Лесной линии» отправьте Степану после моего просмотра… Нет, Варваре Андреевне пока не нужно знать о его правках. Я сам решу, что ей показывать… Да, я понимаю риски.

Пауза.

Варя почувствовала, как что-то внутри стало холоднее.

Марк продолжил:

— Потому что она слишком вовлечена. И потому что сейчас её реакция может повлиять на проект… Нет, дело не в недоверии к её профессионализму. Наоборот. Она стала ключевым элементом коммуникационной части. Именно поэтому её нужно защитить от лишнего давления.

Ключевым элементом.

Варя медленно отступила на шаг.

Вот и всё.

Никакой драмы.

Никакого грома.

Просто одно слово, которое идеально ложилось в её старый страх.

Элемент.

Не женщина.

Не Варя.

Не причина, по которой ему стало сложнее прятаться за работой.

Ключевой элемент коммуникационной части.

Защитить от давления.

Решить, что ей показывать.

Она сама вчера говорила: не хочу быть частью проекта.

А утром услышала, что именно так её и видят.

Может, он вкладывал другой смысл. Может, это был деловой разговор. Может, Марк снова говорил языком руководителя, потому что разговаривал с Еленой Викторовной, а не с ней. Может, всё можно было объяснить.

Но Варя уже не слышала объяснений.

Она слышала только привычное: полезная. Нужная. Удобная для результата. Достаточно важная, чтобы использовать. Недостаточно равная, чтобы сказать правду сразу.

Телефонный разговор продолжался, но Варя больше не слушала.

Она вернулась в коридор, бесшумно открыла дверь своего номера, взяла сумку и на секунду остановилась посреди комнаты.

Вчерашняя кухня при свечах вдруг показалась ей не ложью.

Хуже.

Проектом, в который она слишком легко поверила.

Варя выпрямилась.

Спина сама нашла привычную линию. Подбородок — нужную высоту. Лицо — выражение, с которым можно выйти к людям и сделать так, будто ничего не произошло.

Она умела.

Слишком хорошо умела.

Когда через десять минут Марк нашёл её в холле, она уже стояла у стойки с телефоном в руке и писала Лизе:

Выезжаю. Всё нормально. Потом расскажу.

— Доброе утро, — сказал Марк.

Варя подняла глаза.

— Доброе, Марк Романович.

Он замер.

Совсем чуть-чуть.

Но она заметила.

Конечно, заметила.

— Варя…

— Дорогу открыли? — спросила она ровно.

Он посмотрел на неё внимательнее.

— Да. Через двадцать минут можно выезжать.

— Отлично. Тогда предлагаю не задерживаться. У нас съёмочный материал, монтаж и рабочий день.

Марк молчал.

Варя улыбнулась.

Легко.

Профессионально.

Так, как умела лучше всего.

— И кофе сегодня выбираю я, — добавила она. — По регламенту ночи без регламента.

Он смотрел на неё так, будто пытался понять, где именно между вчерашней кухней и этим утром закрылась дверь.

А Варя уже знала ответ.

Там, где она снова стала для него проектом.

Дорога обратно в город оказалась самой тихой из всех дорог, по которым Варя когда-либо ехала с человеком, умевшим молчать так, будто это отдельный вид управленческого искусства.

Марк вёл машину спокойно, уверенно, почти безупречно. Слишком безупречно. Варя сидела рядом, смотрела в окно и держала на коленях сумку с таким видом, будто внутри лежал не ноутбук, не папка со съёмочными заметками и не остатки её профессиональной выдержки, а хрупкая вещь, которую нельзя уронить, потому что она уже треснула.