Книга Фиктивная жена. Настоящая опасность, страница 41 – Агнешка Пламенная

— Что это?!

— Дверь. — Голос Олега стал мрачным. — Кто-то закрыл её снаружи. И заблокировал механизм.

Виктор. Это была ловушка. Он ждал нас.

А потом сверху, за дверью, раздались шаги. Быстрые, тяжёлые. И голос — тот самый, который я отдала бы всё, чтобы услышать:

— Анна! Анна, ты здесь?!

Артём.

— Мы здесь! — закричала я. — Дверь заблокирована! Виктор закрыл её дистанционно!

Снаружи послышалась возня, металлический скрежет. Артём пытался открыть дверь, но тщетно.

— Механизм заблокирован намертво. Нужно искать вентиляцию. Там должна быть шахта.

— Поздно.

Этот голос раздался не из темноты. Он раздался из динамика старой радиоточки, висевшей на стене под потолком. Я вздрогнула и подняла голову. Голос был низким, властным и до боли знакомым. Голос Виктора Штормова.

— Вы сами себя замуровали, — произнёс он с той особой, почти ласковой интонацией, от которой у меня по спине побежал мороз. — Артём, сын мой. Ты думал, что самый умный? Что тебе удастся обвести меня вокруг пальца? Отец твоей жены строил этот особняк, но я его перестроил. Я знаю здесь каждый угол. Каждый тайник. И дверь в подвал теперь можно открыть только снаружи. Через сутки. Когда воздух закончится.

— Сука, — выдохнул Олег сквозь зубы.

Артём молчал. Я слышала только его дыхание — тяжёлое, рваное. А потом он заговорил, и его голос был холоднее, чем стены вокруг нас:

— Где Маша?

— В безопасности. Относительной. — Виктор усмехнулся. — Она жива и будет жить дальше — если ты подпишешь документы. Которые тебе передадут. В полдень. Если нет — что ж, твоя сестра разделит судьбу твоей жены и твоего будущего отпрыска.

Моя ладонь инстинктивно легла на живот.

— Ты не получишь ничего, — услышала я голос Артема. — Ни документов, ни компании, ни этого дома.

— Посмотрим. — Голос Виктора стал жёстче. — А пока наслаждайтесь тишиной. У вас есть примерно десять часов, прежде чем углекислый газ станет слишком плотным. Прощайте.

Динамик щёлкнул и замолчал. В подвале воцарилась тишина — та самая, абсолютная, которую нарушало только наше дыхание.

Дверь содрогнулась от удара и я услышала голос мужа:

— Не бойся, любимая. В доме я видел чертежи твоего отца. Там должен быть второй проход! Вентиляция из сада. Я найду его!

Шаги удалились. Я закрыла глаза, прижалась спиной к холодной стене и ждала. Олег молчал. В темноте слышно было только наше дыхание.

— Он успеет, — прошептала я. — Он должен успеть.

А потом позади меня раздался шорох. Я вскрикнула и отшатнулась.

— Аня! — голос Артёма разорвал тишину. — Аня, ты здесь?!

— Здесь! — выдохнула я, и мой голос сорвался на крик. — Мы здесь!

Луч фонаря — его фонаря — метнулся по стенам, ослепив меня на мгновение. А потом его руки схватили меня за плечи, притянули к себе, и я уткнулась лицом в его грудь. Его сердце колотилось так же бешено, как моё.

— Ты цела. — Он провёл ладонями по моим плечам, рукам, проверяя, не ранена ли я. — Слава богу, ты цела.

Передо мной стоял Артём — запыхавшийся, в измятой рубашке, с фонариком в руке.

Олег кашлянул в темноте и отошёл. Мы остались вдвоём в узком пространстве, освещённом только упавшим фонариком.

— Я думал, что потерял тебя, — прошептал он.

— Ещё нет. — Я слабо усмехнулась. — Твой отец старается, но пока безуспешно.

Его руки сомкнулись на моей талии, притягивая ближе. Его дыхание было горячим на моей щеке. А потом его губы нашли мои.