Книга Фиктивная жена. Настоящая опасность, страница 42 – Агнешка Пламенная

Этот поцелуй был не нежным и не осторожным. Он был отчаянным, злым, голодным — как глоток воздуха после долгого удушья. Его руки сжали мои плечи, скользнули по спине, прижимая так крепко, будто он боялся, что я исчезну. Я отвечала с той же яростью, запуская пальцы в его волосы, чувствуя, как его тело напрягается под моими ладонями. Вкус его губ был солёным — то ли от пота, то ли от слёз, которых я не замечала.

Воздух, холодный и спёртый, раскалился от нашего дыхания.

Он оторвался от меня первым, тяжело дыша.

— Когда мы выберемся, — прошептал он, оторвавшись от моих губ и прижавшись лбом к моему лбу, — я не отпущу тебя всю ночь.

— Договорились, — выдохнула я, и в моём голосе, несмотря ни на что, прозвучал смех.

Он коротко, нервно выдохнул — не то смех, не то стон — и прижался губами к моему лбу. На одно бесконечное мгновение мы замерли, вцепившись друг в друга, как двое утопающих. А потом вернулся Олег.

— Дело плохо. Дверь заблокирована снаружи. Механизм сломан.

Я заставила себя разжать пальцы, всё ещё сжимавшие рубашку Артёма, и сделать глубокий вдох. Паника отступила, уступив место холодной, кристальной ясности. Мы выберемся. Мы должны.

— Попробуем вентиляцию, по которой пришел Артем, — сказал Олег.

— Не выйдет. Труба абсолютно гладкая и идет вертикально вниз. Там не за что зацепиться, — тихо ответил Артем.

Я сжала его руку. закрыла глаза и попыталась думать.

Отец строил этот особняк. Отец знал Виктора. Отец оставил мне послание: «Архитектор всегда оставляет второй выход».

— Фонарик, — сказала я. — Посвети мне на дневник.

Артём поднёс фонарь. Я открыла дневник отца на последней странице — той самой, где был нарисован странный план подвала. Стены, обозначенные пунктиром. И маленький крестик в углу. Я провела пальцем по рисунку, потом подняла фонарь и осветила стену рядом с тем местом, где стояла.

— Здесь, — прошептала я. — Крестик не в центре комнаты. Он у дальней стены.

Мы втроём начали ощупывать кладку.

Пальцы скользили по холодным камням, искали щели, трещины, что угодно. А потом я нащупала его. Маленький рычаг, вмонтированный в стену за стеллажом. Ржавый, старый, почти невидимый.

— Нашла!

Я потянула рычаг. Раздался скрежет. Стена позади меня начала медленно отодвигаться, открывая чёрный проём, из которого пахнуло сыростью и холодом.

Артём посветил фонариком внутрь. Узкий каменный коридор уходил куда-то в темноту и терялся во мраке.

— Аварийный выход, — выдохнула я. — Отец всё продумал.

— Ну, теперь у нас есть шанс. — Олег взял фонарик и шагнул в проход первым. — Я пойду вперёд.

Артём обнял меня за плечи и прижал к себе. На одно короткое мгновение.

— Ты гениальна, — прошептал он.

— Я дочь своего отца.

Мы двинулись следом за Олегом — в неизвестность, в темноту, в последний коридор, оставленный моим отцом как спасение. Где-то там, в конце этого туннеля, был выход. И Маша, которая ждала нас. И правосудие, которое должно было свершиться.

У нас не было права умирать. Не сейчас. Не тогда, когда всё только начиналось.

Сейсмоустойчивость

Способность выдерживать подземные толчки.

Проверка на прочность,

которую проходит только истинное основание.

Туннель оказался длинным. Гораздо длиннее, чем я ожидала.

Мы шли гуськом: впереди Олег с фонариком, за ним я, сжимающая коробку с документами, замыкающим — Артём. Свод туннеля нависал так низко, что ему приходилось пригибаться, а я могла коснуться потолка ладонью, просто подняв руку. Стены были грубо вырублены в камне и земле, укреплены старыми, почерневшими от времени досками. От каждого шага под ногами хлюпала вода — где-то рядом, за толщей грунта, проходили подземные ключи.