Книга От друзей к возлюбленным, страница 123 – Салли Блейкли

В доме все еще тихо. Я прохожу через кухню на улицу и направляюсь короткой дорогой на пляж. Сейчас отлив, чайки кружат в сером утреннем небе. Я осматриваю длинную линию побережья, потом оглядываюсь к маяку. Сердце замирает, когда я вижу Рена, идущего ко мне от полосы, где песок переходит в камни. На нем одежда с прошлой ночи. Руки в карманах темно-серых брюк, темно-зеленый шерстяной свитер, кажется Тэда, – который так и не унесли с крыльца – накинут поверх белой рубашки.

— Привет, – говорит Рен, когда добирается до меня. Он босиком, штанины закатал, чтобы не измазать в мокром песке. На подбородке щетина, под глазами залегли тени. Уверена, я выгляжу ненамного лучше. – Ты спала? – спрашивает он, пиная песок.

— Не особо. Где ты был? – Я спрашиваю напрямую, притворства между нами не осталось.

Рен щурится на дом.

— Мне надо было немного подумать, – отвечает он.

Я тоже отвожу взгляд, но в другом направлении, к воде, пытаясь дышать в такт с равномерным накатом волн. Я знаю, к чему все идет, но от этого не легче.

— Я понимаю, – говорю я.

— Джони. – Он дотрагивается до моих волос. Я вздрагиваю от прикосновения и от того, как я не хочу, чтобы оно заканчивалось. – Ты пройдешься со мной?

Я киваю. Скидываю сандалии и оставляю рядом с его обувью – я не заметила ее в начале тропинки. Мы спускаемся к пляжу, который будто бы тянется бесконечно.

— Итак, – говорит он раньше, чем я ожидала. Сразу к делу. Рен обычно не торопится со словами. – Тебя уволили.

— Меня уволили. – Я судорожно вздыхаю.

Я чувствую, как он смотрит на меня, и бросаю на него взгляд в ответ. Уголки губ опущены. У кого другого я приняла бы это за жалость, но я знаю Рена. Он задумчив и, если мне это нужно, готов помочь.

— Что случилось?

— Э-э, – говорю я, не совсем уверенная, как собрать все воедино. – Студия не приняла фильм. Сказали, что аудиторию он не найдет, и… и он стоил кучу денег, так что Рамоне пришлось кого-то уволить. Команда, с которой я готовила презентацию… там многих уволили.

Рен недолго молчит, губы поджаты.

— И что, во время производства никто тебе не сказал, что фильм провалится?

— Нет, я знаю, – говорю я, прежде чем мы разовьем эту тему.

Мне тоже приходило в голову, что Рамона в любой момент за последние три года могла намекнуть, что все складывается не так, как нужно. Что главы студии, заходившие «посмотреть, как идут дела», могли бы осознать раньше, что фильм не будет принят молодой аудиторией. Мне стоило довериться чутью. Например, когда главный персонаж плохо смотрелся на камеру или когда мы в очередной отставали от расписания съемок, потому что декорации и куклы были слишком сложными. Я так отчаянно использовала работу как способ удержаться на плаву, что игнорировала то, как мое отчаяние вредит самой работе.

— Но они рискнули, прислушались к нам. Я хотела доказать, что мы вывезем.

Рен склоняет голову, на лице мелькает недоверчивая улыбка.

— Ты всегда защищаешь «Ново», – говорит он.

— Что?

Он качает головой.

— Просто… Ты хотя бы немного не злишься? Все то время, которое ты вложила в эту компанию, и после одной ошибки…

— Ошибки на миллион долларов, – перебиваю я.

— Ладно, – говорит Рен. – Хорошо, ошибки на миллион долларов. Но куча людей одобрила твою идею и тоже работала над ней. Рамона просто дала вам вложить в это всю душу, а потом обвинила в провале?