Книга Ловелас. Том 4, страница 72 – Илья Взоров

— Думаете, что прогуляю?

— Боюсь, что привлечёшь внимание. Если ты завтра в банке открываешь счёт на крупную сумму, Гвидо, идёт в отчёт в IRS, оттуда в ФБР. Этого хватит, чтобы тобой заинтересовались. А дом за наличку никого не заинтересует.

Он подумал секунд десять. Потом кивнул.

— Подумаю, спасибо.

— Иди.

Гвидо забрал свои деньги, аккуратно положил пачку в карманы пиджака, вышел. У двери оглянулся, отдал что-то наподобие воинского полусалюта, и закрыл за собой.

Я остался один с кучей денег на столе.

* * *

Через полчаса я собрал в большой переговорной Совет директоров «L. V. corp».

Полли, Китти, Ларри.

Они вошли — и я с интересом понаблюдал, у кого что написано на лицах.

Ларри появился первым и я даже сначала его не узнал. Голубая накрахмаленная рубашка идеального кроя. Тёмно-синий галстук с мелким серебряным узором. Серый шерстяной костюм-двойка, явно от хорошего портного — лацканы лежат, плечи не торчат. Свежая стрижка от Эдди на Ла-Сьенега, как и было прописано. На запястье — приличные часы, не «Ролекс», но марка солидная, на вид «Гамильтон» или «Эльгин». Чистые ботинки. Кит из той беседы в комнате свиданий мой ему рецепт усвоил полностью. Но — самое главное — за всей этой внешней оснасткой в глазах у него по-прежнему стоял тот же стажёр, который три недели назад жаловался мне на Рейчел. Парень нарядился в форму победителя, но внутри ещё не поверил, что он победитель. Знакомое чувство, я через это сам когда-то проходил.

Полли вошла второй — и сразу же её взгляд упёрся в кейс, который я перед началом нарочно поставил на середину стола. Она мигом все поняла, бросила быстрый взгляд на него, на меня, все оценила, тут же отвела глаза, и больше на кейс не смотрела. Это означало «вижу, поняла».

Китти появилась последней, запыхавшаяся. Явно прибежала с другого совещания. На ней было знакомое мне тёмно-зелёное шерстяное платье до колен, с маленьким белым воротничком — практически рабочее. Никаких украшений, никаких высоких причёсок. Она прямо взглянула на меня — и я увидел в её глазах то самое выражение, которое я видел у Хэнка недавно. Оно означало «сделаю все, что скажешь и даже больше». От кофе, который я ей предложил жестом, она мягко покачала головой — «не сегодня». У нас с ней с того вечера в «Мокамбо» было ещё два раза и до сих пор не было известно, сработало или нет. Нужно ждать еще полмесяца до следующих месячных.

Пока сотрудники рассаживались, раскладывали блокноты, я машинально потрогал верхнюю губу. Голую, гладкую. Усы я всё-таки сбрил — на следующий же день после полета на вертолете. Эх, Мэрилин, Мэрилин. Что ты со мной делаешь… Володька, где усы? Ты зачем усы сбрил, дурик? — процитировал я про себя «Бриллиантовую руку». И правда, зачем? Как говорилось в одной песне, надо мир прогибать под себя, а не самому прогибаться под изменчивый мир.

Я обвёл всех троих взглядом.

— Дамы и господа. Совет директоров «Ловеласа» объявляю открытым. И — начнём вот с этого.

Я двумя пальцами щёлкнул застёжками кейса и поднял крышку.

Пачки наличных, аккуратно уложенная в три ряда, ярко-зелёная, перетянутая полосками с банковскими печатями, — произвела на директоров эффект средней мощности.

Ларри открыл рот. Закрыл. Снова открыл.

Полли подняла обе брови — посмотрела на меня, покачала головой. В ее глазах стоял немой вопрос. Неужели Москва расщедрилась на такую сумму?