Книга Цена дыхания, страница 103 – Людмила Вовченко

Беатрис медленно кивнула.

— Я понимаю.

— Хорошо, — сказала Амелия. — Тогда начнём с простого.

Она подошла ближе.

Смотрела прямо.

— Вы готовы ждать?

— Сколько?

— Сколько потребуется.

— Да.

— Вы готовы, что вам откажут?

Пауза.

Вот теперь — сложнее.

Беатрис сжала пальцы.

— Если это будет правильно — да.

Амелия чуть улыбнулась.

— А вот это уже ближе.

Рейвенор смотрел на них обоих.

И впервые за всё время не вмешивался.

Потому что понимал — сейчас решается не просто судьба ребёнка.

Система.

Новая.

Опасная.

Живая.

Амелия медленно сказала:

— У меня есть идея.

Оба подняли на неё глаза.

— Вы не получите ребёнка.

Беатрис побледнела.

Но не перебила.

— Но, — продолжила Амелия, — вы можете помочь тем, кто их теряет.

Пауза.

— Я не понимаю.

— Поймёте, — сказала Амелия. — Мы создаём место. Законное. Настоящее. Где дети будут не товаром, а… шансом.

Она перевела взгляд на Рейвенора.

— С поддержкой тех, кто может это оформить.

Он медленно кивнул.

— Это возможно.

— И с финансами тех, кто может позволить себе не покупать ребёнка, а спасать их.

Она снова посмотрела на Беатрис.

— Вы хотите быть матерью?

— Да.

— Тогда начните с того, чтобы стать защитой для тех, кто уже родился.

Тишина.

Долгая.

Беатрис смотрела на неё.

Потом тихо сказала:

— Вы предлагаете мне… платить?

— Я предлагаю вам участвовать.

— И… ждать?

— И ждать.

Пауза.

И вот тут…

Вот тут Беатрис закрыла глаза.

На секунду.

И когда открыла — в них не было отчаяния.

Было решение.

— Я согласна.

Амелия кивнула.

— Тогда у нас есть работа.

Рейвенор тихо выдохнул.

— Вы понимаете, во что ввязываетесь?

Беатрис посмотрела на него.

— Доктор, я уже в этом мире живу.

Он улыбнулся.

Чуть.

И это было одобрение.

Амелия повернулась к столу.

Взяла чистый лист.

— Значит так. Благотворительный фонд. Без названия пока. Список условий. Контроль. Отбор. Проверки. И ни одного ребёнка без решения.

Она подняла взгляд.

— И если хоть кто-то попробует превратить это снова в торговлю…

Марта из кухни крикнула:

— Я уже готова!

Амелия усмехнулась.

— У нас есть аргументы.

И впервые за долгое время в этом доме появилось не просто спасение.

Появился план.

Леди Беатрис не сразу ответила.

Она стояла у стола, без перчаток, с открытым лицом — и в этом открытом лице было больше напряжения, чем во всех её дорогих тканях вместе взятых.

Пальцы её лежали на гладкой поверхности стола. Не расслабленно — как у человека, который привык владеть собой. И не сжато — как у человека, который готов защищаться.

А так, как держат себя те, кто стоит на грани решения.

Амелия видела это.

И не торопила.

За дверью слышались звуки дома: где-то скрипнула половица, тихо плакал младенец, Марта ругалась на кого-то за слишком тонко нарезанный хлеб, а потом — уже мягче — добавляла, что «так и быть, сойдёт».

Жизнь.

Нормальная.

Живая.

Не такая, как в этом разговоре.

— Если я соглашусь… — наконец сказала Беатрис, и голос её стал ниже, будто она сбросила ещё один слой защиты, — вы не дадите мне ребёнка.

Это был не вопрос.

Констатация.

Амелия чуть наклонила голову.

— Не сейчас.

Рейвенор перевёл взгляд с одной на другую.

В этом коротком обмене было слишком много.

Слишком честно.

— И, возможно, никогда, — добавила Амелия.

Вот теперь — удар.

Леди Беатрис едва заметно побледнела.

Но не отступила.