Книга Цена дыхания, страница 106 – Людмила Вовченко

— Хорошо, — сказала она. — Теперь перестаём быть красивыми словами и начинаем быть делом.

Леди Беатрис едва заметно кивнула. Вуаль она не надела обратно — оставила лицо открытым. Это было важно. Очень.

Рейвенор отошёл к столу, взял перо, повертел в пальцах. Движение нервное, почти незаметное. Амелия отметила.

Значит, он чувствует напряжение.

Значит, не всё под контролем.

Отлично.

— Нам нужен формат, — сказал он. — Не разговор. Бумага. Правила. Подписи.

— Вы хотите всё оформить официально? — спросила Беатрис.

— Настолько, насколько это возможно в рамках того, что мы делаем, — ответил он. — И настолько неофициально, чтобы это не задушили на первом же уровне.

Амелия тихо усмехнулась.

— Как же я люблю, когда вы говорите на нормальном языке, доктор.

Он посмотрел на неё.

— Это комплимент?

— Почти.

Она подошла к столу, склонилась над листом. Перо в её пальцах двигалось уверенно, хотя рука ещё помнила дрожь от усталости.

— Значит так, — сказала она, быстро выводя строки. — «Дом временного ухода и восстановления женщин и младенцев». Без слова «приют». Без слова «устройство». Никаких формулировок, за которые нас можно схватить за горло.

— И без слова «усыновление», — добавил Рейвенор.

— Именно.

Беатрис наблюдала.

Внимательно.

Как человек, который привык видеть сделки, но не привык видеть, как они рождаются из грязи, крови и чьих-то дрожащих пальцев.

— Вы уже делали это раньше? — спросила она.

Амелия не подняла головы.

— В другой жизни — да.

Перо на секунду остановилось.

Рейвенор заметил.

Конечно, заметил.

Но промолчал.

— Дальше, — продолжила Амелия. — Пункт первый: ни один ребёнок не передаётся без медицинской оценки и наблюдения минимум… — она на секунду задумалась, — две недели.

— Этого достаточно? — спросил Рейвенор.

— Нет. Но это лучше, чем ничего. И это то, что мы можем позволить сейчас.

Она подняла взгляд на него.

— Или вы хотите финансировать ещё три комнаты, дополнительный персонал и кормящих женщин?

Он чуть улыбнулся.

— Уже начинаете требовать?

— Я начинаю считать.

Пауза.

И вот тут — тонкая вещь.

Очень тонкая.

Рейвенор посмотрел на неё чуть дольше, чем нужно.

Не как врач.

Не как проверяющий.

Как мужчина, который вдруг понял, что рядом стоит не просто женщина с характером, а… равная.

Опасно.

Очень.

Амелия почувствовала этот взгляд.

И мгновенно отрезала.

— Не отвлекайтесь, доктор. У нас тут дети, а не ваши наблюдения.

Он усмехнулся.

— Вы уверены?

— Абсолютно.

Но голос её стал чуть ниже.

И он это услышал.

Чёрт.

Беатрис перевела взгляд с одного на другого.

И, кажется, впервые за всё время чуть… улыбнулась.

Едва.

Но достаточно, чтобы Амелия это заметила.

— Простите, — сказала леди. — Я, кажется, присутствую при чём-то, что не имеет отношения к документам.

— Имеет, — сухо ответила Амелия. — Это называется «контроль хаоса».

Рейвенор тихо добавил:

— И «плохая дисциплина».

— Идите к чёрту, доктор.

— Уже был. Вернулся.

Марта из кухни крикнула:

— Если вы там закончите флиртовать, у нас тут ребёнок снова начал сипеть!

Амелия резко выпрямилась.

— Вот это — важнее.

Она отложила перо и почти бегом вышла.

Рейвенор — следом.

Леди Беатрис осталась на секунду одна.

И в этой секунде её взгляд изменился.

Она посмотрела на бумаги.

На слова.

На стол.

На этот дом.

И впервые не как на место.