Книга Цена дыхания, страница 109 – Людмила Вовченко

И жизнь.

Она чувствовалась.

Здесь.

В каждом звуке.

В каждом дыхании.

Софи сидела у кровати.

Спина прямая.

Руки сложены на коленях.

Но пальцы… пальцы не могли остановиться.

Они постоянно искали — ткань, край одеяла, собственные ладони.

Рядом — Лили.

Маленькая.

Слабая.

Но уже не умирающая.

Амелия остановилась в дверях.

Не сразу вошла.

Пусть смотрит.

Пусть почувствует.

Беатрис шагнула рядом.

И замерла.

Совсем.

Как будто её остановили.

Не словами.

Реальностью.

Она смотрела.

На ребёнка.

На женщину рядом.

На эту тишину.

И впервые за всё время… не знала, что сказать.

— Это мать, — тихо сказала Амелия.

— Я понимаю.

— Нет, — она повернулась к ней, — вы только начинаете понимать.

Пауза.

Софи подняла взгляд.

Увидела незнакомую женщину.

На секунду в глазах мелькнул страх.

Потом — настороженность.

И защита.

Она чуть придвинулась ближе к ребёнку.

Не заметно.

Но Амелия это увидела.

— Всё хорошо, — мягко сказала она. — Это… гость.

Софи кивнула.

Но руку дочери не отпустила.

Беатрис отступила на полшага.

И в этом движении было всё.

Отказ.

И принятие.

Одновременно.

— Она бы её отдала, — тихо сказала Амелия. — Сегодня.

— Почему? — прошептала Беатрис.

— Потому что думала, что не справится.

Пауза.

— А теперь?

— Теперь справится.

Беатрис смотрела.

Долго.

И когда отвернулась — в глазах её уже не было той уверенности, с которой она пришла.

— Я не могу забрать её, — сказала она.

— Нет.

— И не должна.

— Нет.

Пауза.

И вот тут — важное.

Беатрис выпрямилась.

Собралась.

— Тогда скажите, что я могу.

Амелия посмотрела на неё.

Внимательно.

Очень.

— Помогать, — сказала она.

— Как?

— Так, чтобы таких комнат было больше.

Пауза.

— Чтобы таких матерей не приходилось уговаривать.

— Чтобы таких детей не приходилось спасать в последний момент.

Она шагнула ближе.

— Чтобы это стало системой.

Тишина.

Рейвенор тихо сказал:

— Мы можем оформить это.

— Вы уверены? — спросила Беатрис.

— Нет, — ответил он. — Но это не повод не начинать.

Она медленно кивнула.

— Тогда я с вами.

Когда они вернулись в кабинет, в доме стало чуть тише.

Не потому что всё успокоилось.

Потому что напряжение сменилось работой.

Беатрис сняла плащ.

Аккуратно.

Повесила.

Движения — точные, выученные.

Но теперь в них было меньше дистанции.

— Сколько вам нужно? — спросила она.

Амелия не сразу ответила.

Она стояла у стола.

Смотрела на бумаги.

На руки.

На всё это.

— Много, — сказала она.

— Конкретно.

— Настолько, чтобы это не развалилось через неделю.

Пауза.

Беатрис открыла радикюль.

Достала деньги.

Но не положила.

Остановилась.

— Как правильно?

Вот.

Вот оно.

Амелия чуть улыбнулась.

— Через запись.

Рейвенор уже подвинул лист.

— Пожертвование, — сказал он. — Без права требования.

Беатрис кивнула.

Положила деньги.

И впервые — не как аристократка.

Как участник.

Она взяла перо.

Подписала.

И в этот момент…

в дверь снова постучали.

Тихо.

Нерешительно.

Нора открыла.

— Мэм… ещё одна.

Амелия закрыла глаза на секунду.

— Пускай.

Девушка вошла медленно.

Промокшая.

В дешёвой шали.

Слишком тонкой для такой погоды.

В руках — ребёнок.

Она остановилась у порога.

Глаза — большие.

Испуганные.

Но не пустые.

Амелия посмотрела.

С ног до головы.

Руки — чистые.

Пальцы — дрожат.

Волосы — спутаны, но недавно собраны.

Платье — простое, но не грязное.

Значит, не из тех, кто бросает.