Книга В объятиях Шиммерита, страница 65 – Катерина Кант

— В компании чудовища, — усмехнулась Морвен, и я заметила, как в её глазах мелькнуло что-то похожее на зависть, которую я когда-то принимала за дружескую заботу и которая на самом деле была её настоящим лицом всё это время. — Ты думаешь, он любит тебя? Он использует тебя, Солери. Ты для него игрушка. А когда ты перестанешь быть нужной, он выбросит тебя, как ненужную вещь.

Я посмотрела на неё, с такой жалостью, почти материнской, которая появляется, когда видишь, как кто-то мучает себя сам, не понимая этого. Морвен отшатнулась, будто от пощёчины, и в её глазах мелькнул страх, который она не успела спрятать.

— Ты не знаешь его, Морвен, — сказала я, с уверенностью человека, который перестал доказывать что-либо тем, кто не хочет слушать. — И ты не знаешь меня. Я не та наивная дурочка, которая верила каждому твоему слову и видела в каждой улыбке только добро. Я видела тьму — настоящую, древнюю, ту, что живёт в Шиммерите и в нём самом. И я видела свет — не тот, что блестит на коронах и в золотых канделябрах, а тот, что пробивается сквозь боль и отчаяние, когда человек, которого все называют чудовищем, гладит тебя по волосам и шепчет, что ты его единственная надежда. И я сделала свой выбор. И не жалею о нём.

— Твой выбор приведёт к войне, — отрезал Кассиан, с безысходностью. — Люди погибнут из-за тебя, Солери. Ты это понимаешь?

— Люди погибнут из-за вас, — ответила я, тише, но не менее твёрдо, потому что я устала оправдываться перед теми, кто никогда не хотел меня слышать. — Из-за вашей жадности, вашей злобы, вашей трусости. Вы хотели уничтожить Шиммерит, и вы получите то, что заслужили. Не я привела войну к вашим воротам — вы сами призвали её, когда решили, что чужой дом можно сжечь, потому что он вам не нравится.

Они замолчали, и в тишине, которая повисла между нами, я слышала только своё дыхание и биение своего сердца — ровное, спокойное, как у человека, который наконец-то перестал бороться с тем, что не может изменить, и принял то, что должно случиться.

— Уходите, — сказала я, с равнодушной просьбой, потому что я больше не хотела тратить на них свои силы. — У вас есть время, чтобы спастись. Он придёт скоро, и тогда будет поздно.

Морвен хотела сказать что-то ещё — я видела, как её губы открылись, как в глазах мелькнула та злая искра, которую я так хорошо знала, — но Кассиан схватил её за руку и потащил к выходу. Я смотрела, как они уходят, и думала о том, что когда-то эти люди были центром моей вселенной, ради них я готова была отдать всё, что у меня было, а теперь они казались мне такими мелкими, такими жалкими, такими ничтожными, что я даже не чувствовала ненависти — только странное, почти пугающее безразличие.

— Прощай, Солери, — сказал Кассиан, уже на пороге, и в его голосе я услышала что-то похожее на сожаление — может быть, искреннее, а может быть, просто страх перед тем, что он терял, но мне уже было всё равно.

— Прощай, Кассиан, — ответила я, с пустотой в голосе, которую не могли заполнить ни его запоздалые слова, ни её злые, бессильные улыбки.

Они ушли, дверь за ними закрылась, и я осталась одна, в темноте, в тишине, в ожидании того, кто должен был прийти за мной. Я не знала, сколько времени прошло, но знала одно: он придёт. Потому что он обещал, а он никогда не нарушал своих обещаний, даже тех, которые не произносил вслух, даже тех, которые я читала только в его глазах, когда он смотрел на меня в темноте и думал, что я сплю.