Книга Смерть на Кикладах. Сборник детективов №3, страница 57 – Сергей Изуграфов

— Инструкции, инструкции, кто бы мне самому дал инструкции! — проворчал Манн, устало прикрывая глаза и откидываясь на спинку кресла. Через мгновенье он снова открыл глаза и обвел присутствующих острым взглядом. — Инструкция нам всем одна: думать! Вот и подумаем все вместе. Так, что вы оба вертикально маячите у меня перед глазами? Капитан, старший инспектор?! Шея заболит глядеть на вас снизу вверх. А когда у меня болит шея, я нервничаю… А когда я нервничаю, — все вокруг начинают нервничать тоже. Давайте сбережем друг другу нервы: возьмите стулья и садитесь поближе. Берите пример с господина Смолева! Как говорят в России: «В ногах правды нет!»

— Странное выражение, — послушно присев на краешек стула, заметила гречанка, доброжелательно кивнув Алексу. — Никогда не слышала. Что это значит?

Смолев посчитал нужным прокомментировать замечание генерала.

— Когда-то на Руси, во времена крепостного права, помещик, у которого сбегал крестьянин, практически раб, заставлял всех остальных крепостных собраться на деревенской площади и стоять на ногах до тех пор, пока или не объявится сбежавший, или его не выдадут родственники, сказав хозяину «правду» о том, где беглый прячется. Иногда стояли сутками, а урядник — местный полицейский — следил с нагайкой. Это такая тяжелая плеть, чтобы никто не мог нарушить приказ барина и опуститься на землю, — пояснил Смолев. — Люди теряли сознание от усталости и от ударов. Процедура «стояния на ногах» больше напоминала пытку, но толку в ней было мало. Сбежавшие, как правило, были уже далеко, а родственники молчали потому, что им просто нечего было сказать. Отсюда и пошло: сколько ни стой, а «правды» не выстоишь.

— Дикость какая, — пробормотала Медея, передернув плечами.

И не жарко ей в пиджаке, мельком подумал Алекс. Впрочем, греки — народ привычный.

— Что ж, дикости везде хватало, капитан, — веско произнес генерал. — И на Руси, и в «просвещенной» Европе. На Руси хоть красивых женщин не жгли, берегли генофонд, а вот родись вы, Медея, лет триста-четыреста назад где-нибудь в Испании!.. Гм… Но мы не об этом собрались поговорить. Толку от пустого стояния точно не будет: никто нам на наши вопросы не ответит! А их несколько: во-первых, я хочу понимать, с кем мы все-таки имеем дело. Кто он такой, будь он неладен? Что он знает? Действительно ли у него есть информация, которая нам нужна? Или он нам все это время морочил голову?

Хлопнув в сердцах ладонью по столу, Манн задумчиво помолчал и продолжил.

— Сдается мне, коллеги, что «Жан-Гвидо Пиани» — вымышленный персонаж. Людей с таким пустым досье на свете не бывает. Ни одного штрафа за парковку или за превышение скорости! Стерилен, как спиртовой раствор! Надо понять: кто он на самом деле? Будем это знать — будет и разговор по существу. Важно понимать его мотивы и что конкретно им движет. Во-вторых, надо разобраться, что именно произошло во время «морского марафона», как беглец смог покинуть акваторию. В-третьих, что произошло позднее тем же днем: кто напал на экипаж катера, и куда, собственно, этот экипаж делся? А это, судя по комплектам подводного снаряжения, найденным в пещере, еще минимум два человека. В-четвертых, что за утопленника нам с вами «подкинули», кто это сделал и с какими целями? И, наконец, в-пятых, кто заварил всю эту «кашу»? Пока мы не поймем, кто за всем этим стоит, — нам не прищучить «семью Гуллотта». Могут ударить в спину в любой момент. А нам еще нашего «бухгалтера» нужно доставить в Неаполь на судебное заседание живым и невредимым. Конечно, если мы убедимся в том, что имеем дело с нужным человеком… Первый вопрос мы пока отложим — я им занимаюсь лично; как только буду что-то знать наверняка, сразу поделюсь. Начнем со второго пункта. Медея, доложите, что вам удалось выяснить на Паросе?