Книга Весенний обряд, страница 100 – Лу Цюча

— Никогда не слышала ничего более глупого, прошу тебя как можно скорее забыть, что ты вообще до такого додумалась.

— После того как ты оклеветала моего отца, хозяина дома, ты собираешься так легко отмахнуться, ты пытаешься юлить подобным образом? По моему мнению, ты еще более темная и невежественная, чем я предполагала, о чем свидетельствуют твои речи. Властолюбивая, наглая, ты и понятия не имеешь, что такое стыд! – с этими словами Лушэнь, вытянув левую руку, приставила острие ножа к подбородку Куй, оставив менее цуня до ее горла.

— Ты забыла, что вчера сказала тебе Жоин на прощание? Лушэнь, прошу, опусти нож, – вздохнула Куй. – Ты закончила с выводами?

— Еще нет. Когда была убита Цзянли, тебя на самом деле не было в покоях. Сяосюй только ради того, чтобы защитить тебя, сказала нам всем, что ты в ту ночь не покидала свои покои. Она видела, как ты убила Цзянли, поэтому, чтобы окончательно замести следы, ты довела ее до самоубийства.

— Это правда…

— Нет, я говорю не в переносном, а в буквальном смысле. Позавчера Сяосюй уже говорила о том, что если ты прикажешь ей, то она умрет у тебя на глазах, а если ты захочешь ее избить, то она подаст кнут, поэтому тем вечером ты сказала ей, что хочешь проверить, сказала ли она правду, и приказала принести кнут. Сяосюй, естественно, повиновалась. Это объясняет свежие следы побоев на ее теле. Отхлестав ее кнутом, ты приказала ей, несмотря на то что это был приказ, поставивший на кон ее жизнь, которому, однако, она не могла противиться, покончить с собой. После этого Сяосюй повесилась, а твои вчерашние стоны и стенания над ее телом – не более чем искусная актерская игра

«Лушэнь, как же ты до сих пор не поняла? Ведь очевидно, что убийца – это…»

— И последнее. Вина за смерть Жоин целиком и полностью лежит на тебе. Я считаю, что все, что ты ей вчера наговорила, было ради того, чтобы спровоцировать ее. Ты заметила, что после смерти Цзянли душевное состояние Жоин заметно ухудшилось, поэтому внушила ей, что смерть – это прекрасно, да еще добавила, что после смерти все души становятся единым целым. В тот момент Жоин решила, что достаточно лишь умереть, и тогда она воссоединится с Цзии и Цзянли, и поэтому… Юйлин Куй, это значит, что, как ты действительно небрежно призналась вчера утром, ты действительно убила их всех.

— И почему же я их убила? Между нашими семьями нет никаких распрей, почему же тогда я пожертвовала служанкой, которая верой и правдой служила мне пять лет, и почему я убила твоих родственников?

— Ты ведь уже поведала о своей цели, не так ли? – холодно усмехнулась Лушэнь. – Ты приехала в Юньмэн проповедовать – распространять придуманную тобой ересь культа смерти! Вчера, когда ты повествовала о своем учении, я сначала подумала, что ты просто отвечаешь на вопрос сестрицы Жоин о том, в чем, по-твоему, заключается обязанность унюй. Но я жестоко ошиблась. На самом деле ты уже тогда вложила в голову Жоин основы выдуманного тобой учения. Вчера ты сказала, что смерть стирает различия между человеком и Небом, древностью и современностью, человеком и другими людьми, а также добавила, что веришь в то, что после смерти все равны и счастливы, – вот твое учение. Ты считаешь, что смерть лучше жизни, жизнь полна горя и страданий, а смерть сладостна. Ты также сказала, что твои намерения заключаются в том, чтобы убеждать других спокойно принять собственную смерть, смириться с ней. По-моему, я уже достаточно раскрыла твои мотивы убийства всех этих людей! Юйлин Куй, сначала я не могла понять одного: почему ты убила тетушку, господина Бая и Цзянли. И только после смерти Жоин я поняла, как связаны между собой эти четверо, по этой же причине они не связаны со всеми остальными. Все они были людьми образованными и поэтому прекрасно подходили в качестве объектов твоих проповедей!