Онлайн книга «Весенний обряд»
|
— Удивительно, что в соответствии с «Девятью напевами» во время церемонии жертвоприношения владыке Дунхуану используют барабан, юй[63], сэ. Для церемонии жертвоприношения владыке Дунцзюню используют сэ, барабан, колокол, чи[64], юй – пять музыкальных инструментов. Я не знаю, что это может означать, но возможно, что в более ранние времена Дунцзюнь все же был главным божеством. — Но, тетушка, – спросила Лушэнь, – насколько можно доверять «Девяти напевам»? — Я не знаю, но более надежного источника просто не существует, – ответила Гуань Куа. – Записи о жертвоприношениях в Чу утеряны, и иных свидетельств не осталось. — Я считаю, что «Девять напевов» – надежный источник, – заметила Юйлин Куй. – Цюй Юань написала их после изгнания, когда жила между реками Юань и Сян. Местные жители верили в духов и любили жертвоприношения, которые обязательно сопровождались песнями и танцами. Цюй Юань собрала эти примитивные тексты и на их основе написала «Девять напевов». Конфуцианцы говорят: «Когда ритуал утерян, то его следует искать в народе». Возможно, что жертвоприношения, которые уже утеряны в столице, сохранились в удаленных районах, поэтому я считаю, что «Девяти напевам» можно доверять, и, по крайней мере, при исследовании традиционных ритуалов Чу нельзя игнорировать этот текст. — Мудрецы древности едва ли сравнятся с госпожой Юйлин, – восхищенно заметила Гуань Куа. – Я изучала каноны и ритуалы достаточно глубоко, но по сравнению с вами я чувствую себя весьма некомпетентной. Если бы только было возможно, я бы хотела, чтобы Лушэнь следовала за вами всюду, впитывая вашу мудрость. — Тетушка, ну что вы такое говорите… – начала было Лушэнь, но тут же прикусила язык, поскольку в действительности она хотела уехать вместе с Куй из Юньмэна. — Я тоже хочу быть вместе с Лушэнь, – честно ответила Куй. – По правде говоря, я хочу забрать ее с собой в столицу. — Сяокуй… – Подобный ответ превосходил все самые смелые мечты Лушэнь. Однако ее отец выступил против. Лушэнь отвела от него взгляд. — Уже поздно, и праздник вот-вот закончится, на сегодня все. Если вы продолжите, боюсь, это испортит общее впечатление. – Гуань Уи поднялся с выражением неудовольствия на лице. – Я отведу гоподина Бая в его покои, вы можете последовать нашему примеру. Бай Чжишуй тактично встал из-за стола, и мужчины покинули зал. Глядя в спину отца, Лушэнь, захлебываясь рыданиями, повалилась на Сяосюй, спиной к Куй. Вероятно, она не хотела, чтобы надменная Куй видела ее лицо в таком состоянии. — Будет чудесно, если сестрица Лушэнь сможет сопровождать барышню, – увещевала ее Сяосюй, а ее слезы капали на волосы Лушэнь. – В конце концов, я всего лишь служанка, мой удел – подметать да стелить постель. Если мне придется служить еще одной хозяйке, то для меня не имеет значения, как это будет тяжело, лишь бы барышня была счастлива. Несмотря на то что мы недолго знакомы, я вижу, что барышня счастлива в вашем присутствии, даже я сама… — Посмотрим. Перестаньте плакать вы обе. Если я не ошибаюсь, то сегодня Лушэнь уже плакала на охоте, хотя в слезах нет ничего дурного. Иногда они являются преведвестником чего-то хорошего. Как сказано в «И цзине»: «сначала плачь, потом смейся», – вздохнула Куй. – Не знаю, легла ли уже спать Жоин, но она вела странные речи, и я хотела бы принести ей свои извинения. Лушэнь, проводи меня. |