Книга Весенний обряд, страница 74 – Лу Цюча

— Замолчи! – Лушэнь уже все поняла.

— Убийца – твой отец. Глава семьи Гуань – Гуань Уи!

От потрясения Лушэнь не могла ни возражать, ни ругаться, только уставиться на Куй, безумно вращая глазами. С самого начала она была уверена, что все ранее сделанные Куй выводы и приведенные аргументы – полная чушь, поэтому ей было все равно, что она скажет в заключение. Однако сейчас она не могла собраться с мыслями, ведь Куй обвинила в убийстве ее отца…

— Госпожа Юйлин Куй, вы серьезно? – заговорил Гуань Уи. – Вы должны знать, что клевета на хозяина дома со стороны постороннего лица строго карается.

— Я не желаю вам зла. Мой вывод основан на фактах, – спокойно ответила Куй. – Только у вас был мотив убить Бай Чжишуя, и только в том случае, если вы убийца, он не мог выдать ваше имя в своем предсмертном послании. Поэтому он начертал «Ворот одежды блестит бирюзовый на нем» в надежде, что мы сможем установить связь между этими словами и тем, что в этот раз жертвы планировали приносить Дунцзюню. У этого дела очень простое и очевидное решение, личность истинного убийцы предстает перед нами как на ладони.

— Это уже чересчур. – Лушэнь наконец вышла из ступора и начала давать отпор. – Все выводы и доказательства – это плод твоего воспаленного рассудка и безудержной фантазии. Могла или нет Цзянли различать красный и зеленый цвета, сейчас уже достоверно сказать невозможно. Почему господин Бай начертал именно «Ворот одежды блестит бирюзовый на нем», мы можем гадать до скончания времен. Как могут твои доказательства быть хоть сколько-нибудь убдительными, если все они основаны на фактах, которые подтвердить могут только покойники?

— Я с самого начала знала, что не смогу вам что-то доказать. Как я уже сказала, я озвучила свои выводы лишь потому, что желаю положить убийствам конец, поэтому даже в отсутствие каких бы то ни было улик я все равно бы все рассказала. Ведь в конечном итоге вероятность того, что Гуань Уи действительно убийца, существует. И, согласно словам покойной Цзянли, брат и сестра Чжун – следующие вероятные жертвы, поэтому я надеюсь, что, выслушав меня, они будут вести себя гораздо осторожнее в отношении возможного убийцы Гуань Уи. Моя цель состоит только в этом, не более того. Что касается оскорбления, нанесенного мной хозяину дома, то меня не очень это беспокоит. В конце концов, я собираюсь как можно скорее покинуть Юньмэн, поскольку меня здесь абсолютно ничего не держит.

«Лушэнь, как же ты не поймешь? Я осталась здесь только ради тебя. Я так к тебе привязалась, что мне только и остается, что как можно скорее покинуть это место», – горестно думала Куй, однако теперь она была лишена возможности сказать об этом девушке лично.

В этот момент Лушэнь смотрела на Юйлин Куй, и в ее взгляде не было ничего, кроме ненависти.

Вторую половину дня Куй провела так, будто это был самый обычный день: при помощи кулаков и ног задала жестокую трепку нерадивой Сяосюй, вколачивая в нее послушание, потом немного утешила ее, разрешила переодеться в чистую одежду и даже помогла отмыть всю грязь с волос. Однако Сяосюй, утратив контроль, вновь начала проповедовать «рабскую нравственность». Как следствие, Куй не смогла себя сдержать, и бедная девушка вновь была избита.

В глубине души Куй надеялась, что Сяосюй изменится, обретет собственную точку зрения и сможет противостоять своей хозяйке, поэтому она прочла ей отрывки из «Луньюй» и «Канона сыновней почтительности» о наставлениях благородному мужу в отношении его слуг.