Книга Искра прошлого. Том 1, Наследница пламени. Том 2, страница 145 – Людмила Закалюжная

— Не переживай, я сейчас уезжаю на несколько дней, как вернусь, загляну к вам. Может, мастер Горский к тому времени вернется… И позвольте мне освятить мастерскую, — неожиданно предложил Ираклий и очень серьезно взглянул сначала на Боярышникова, а потом на Вовку. — Ощущается у вас тут… не очень хорошая атмосфера. И чем быстрее проведете обряд очищения, тем лучше. Если не хотите, чтобы я, то батюшку Мефодия пригласите. Он благословил меня на малое кропление, если кому понадобится в Веретьево.

Подмастерье переглянулся с охранником. Вовка не знал, как быть. Но это же инок, слуга Творца. Разве он может навредить? Ну обойдет мастерскую, ну брызнет в углы святой водой, молитву прочитает. Да и все. А вдруг поможет? И все беды от Горских отстанут.

— Так святая вода нужна? — встрял наконец в разговор Боярышников.

— Она, родимая, всегда со мной, — инок достал из кармана рясы небольшую пузатую бутылочку из темного стекла. — Из столичного храма. Сам архиерей освящал.

Вовка вопросительно посмотрел на Федора: «Как быть?» Тот пожал плечами, мол, ничего страшного не будет, если инок пройдет и водой побрызжет. Спорить с представителями церкви не хотелось. И подмастерье согласился.

Инок Ираклий обошел все здание, даже в подвал спустился. Он ступал мягко, почти бесшумно, и только шелест рясы нарушал тишину. В углах он останавливался, творил молитву шепотом и дробно кропил стены, отчего капли святой воды сверкали в воздухе, как мелкие алмазы. Лишь на втором этаже не смог войти в запертый кабинет Арсения Петровича, где находился прибор с кристаллом. Затем они втроем отправились в харчевню «Три пирога». Вовка шел и думал, как удачно все сложилось. Вот он, шанс показать Григорию Львовичу, что ему можно доверить сложные механизмы. Правда, осталось только древний артефакт починить.

* * *

Дорога до Нижнего Крома заняла почти три часа. Мы выехали в наемном экипаже около десяти утра, и первое время за окнами проплывали знакомые, родные виды: кривые улочки Веретьево с их деревянными тротуарами и заспанными лавочниками, открывающими ставни; потом — окраины с огородами и покосившимися заборами; потом — тракт, обсаженный старыми ветлами, голые ветви которых, словно костлявые пальцы, тянулись к бледному небу.

Параша сидела рядом со мной и всю дорогу молчала, уставившись в одну точку. Я видела, как она нервно теребит край теплого плаща. Разговор с лже-молочником вышел нелегким. Он снова пригрозил жизнью мальчишки, и служанка чуть не раскололась. Она вернулась в дом с широко распахнутыми от страха глазами, вся бледная, с трясущимися руками. Михаилу пришлось дать ей пощечину. Мера грубая, однако Парашу это встряхнуло, привело в чувство.

— Он… сказал, что со мной свяжется… другой человек. И если я так… хочу весточку от брата, то… они пришлют его… палец, чтобы я… не сомневалась, — зарыдала служанка.

Михаил встряхнул девку и жестко сказал:

— Они тебя проверяют. Тут только держаться надо. Ни я, ни Алиса Арсеньевна — только сама. Дашь слабину — и ничего у нас не выйдет. Поняла?

Параша молча кивнула.

— Приведи себя в порядок, скоро выезжаем, — холодно произнесла я. Возможно, это и успокоило служанку. Она вытерла слезы и побежала наверх.

В коридор заглянула повариха, вытирая руки о передник и держа в руках плетеную корзинку.